Смотри на меня (СИ)

Уверена, Егору тоже понравится.

— Готова? — Яна улыбается и берёт меня за руку.

Конечно, я готова. Штамп в паспорте мало что изменит в нашей с Егором жизни, но для нас обоих это важный символический шаг.

Как бы мы не хотели пожениться тихо, родителям эта идея не зашла.

— Можете выпить по бокалу шампанского и сбежать, коль так хотите тишины, — сказал мой папа. — А у нас дочь одна, и она замуж выходит, мы праздника хотим.

На том и порешили. Да и ладно, почему нет?

Людей собрали немного — только близких. Наши родители, Лиля, Наташа, Звягин и, конечно же, Шевцовы.

С Яной и Алексеем мы в последние месяцы общались много. Яна — врач-невролог, совместно с массажистом из спортивного клуба, что принадлежит Алексею, помогала Егору и мне восстанавливаться. У Вертинского с рукой оказалось не так страшно, операция не понадобилась, а вот с моей ногой пришлось повозиться. Были и слёзы, и психи с моей стороны, и желание это прекратить. Но Егор настаивал. Разрешал вцепиться ему зубами в плечо, пока разминал и вытягивал мне связки, как сказал дома делать массажист. И оно того стоило. Я уже почти не хромаю, и наш первый брачный танец станцую грациозно и красиво!

Вообще, в эти два месяца произошло много чего. Егор получил диплом и теперь будет работать на фирме своего отца. Мне, признаться, было тревожно в душе, когда я представляла, как ему приносит кофе длинноногая секретарша. Я уверена в нём, но острый зубок ревности всё равно точит. А потом Вертинский-старший предложил и мне стажироваться у них через год, когда отучусь ещё курс.

Говорят, что притереться друг к другу непросто, даже если очень любишь. Двое взрослых людей, свои привычки… Но у нас ничего подобного не возникает. Всё настолько гладко и спокойно, что даже поверить сложно.

И секс, конечно. Он невероятный! Швы у Егора таки разошлись немного, когда на следующую ночь, приехав домой, я его уже притормозить не смогла. Пришлось потом на пластику шва ехать утром. Доктор улыбнулся, но промолчал.

Однако осторожность и после этого получалось соблюдать с трудом.

Цезарь освоился, почувствовал себя полноправным жителем квартиры, облюбовал уголок между письменным столом и кроватью в спальне. Обижается и скулит, если не берём к себе на кровать на ночь. А если строго ему что-то сказать, отворачивается и сидит, уткнувшись носом в стену. Хватает его гордой обиды, правда, совсем ненадолго.

Сергей, вроде бы, поссорился с отцом и уехал в другой город. Роза сидит под официальным домашним арестом. Ей предстоит скоро экспертиза. И по результатам суд будет решать: она либо будет получать принудительное лечение, либо сядет в тюрьму.

Что ж, там ей и место.

Я очень волнуюсь, когда спускаюсь по лестнице к Егору. Он ждёт на улице у подъезда моих родителей.