Смотри на меня

Несколько секунд ему требуется, чтобы расстегнуть свои джинсы и надеть презерватив, а мне в эти секунды попытаться вдохнуть поглубже.

Зажмуриваюсь от страха, когда он подтягивает меня за бёдра ближе и заставляет лечь на спину, а сам опирается одной рукой рядом, второй направляя себя. Но входит плавно, хоть и туго.

Я думала, после первого раза больше не будет больно. Но ошиблась. Конечно, боль не такая резкая и интенсивная, но в первые секунды мне очень хочется, чтобы он вытащил. Но уже спустя несколько мягких толчков меня отпускает, мышцы внутри расслабляются, хотя по-прежнему я ощущаю плотную наполненность.

— Привыкла? — выдыхает напряжённо мне в ухо.

— Вроде бы, — ответить получается сдавленно.

— Хорошо.

И это «хорошо» как старт. За несколько движений Егор так увеличивает темп, стискивая пальцами мои раскрытые бедра, что я выпадаю из реальности. Невероятное острое чувство, когда не принадлежишь себе, когда ощущения по грани, когда власть над ситуацией в его руках.

Он сводит мои ноги и кладёт себе на одно плечо, подтягивая меня ещё ближе. Двигается быстро и глубоко, заставляет дышать тяжело и часто. Я ничего не контролирую, только принимаю его, подчиняясь.

Вертинский вдруг тормозит и выходит из меня, помогает подняться и ставит на ноги, на которых я бы ни за что сейчас не устояла, не держи он меня крепко. Разворачивает, заставляя упереться руками в стол, и снова толчком бёдер оказывается внутри. И снова всё на пределе. По-взрослому, как и обещал. Не жалеет, затягивая в нескончаемый дикий круговорот.

Свои ощущения мне проанализировать сложно. Они незнакомые и их слишком много.

Всё совсем не так, как было в первый раз. Егор словно другой.

Он кладёт мне ладонь на затылок, зарываясь пальцами в волосы, вжимается бёдрами особенно сильно и с низким стоном замирает.

Я дышу надсадно, внутри всё пульсирует. Мне вроде бы и легче, что он закончил терзать меня, но я ощущаю пустоту.

— Прости, Конфета, я был на взводе, — говорит хрипло, вытаскивая член. — Сейчас займусь тобой.

Звучит как угроза, от которой внутри внизу живота усиливается давление.

— Это не обязательно, — получается сдавленный писк какой-то.

Вертинский лишь хмыкает. Подхватывает меня, ещё не отдышавшуюся, поперёк и относит на постель. Распластывает и накрывает собой. Несколько поцелуев и он снова во мне. На этот раз движения плавные и тягучие, глубокие, медленные. Каждый толчок вызывает тёплую волну, запускает какую-то химическую реакцию во мне, нагнетающую тепло внизу живота и в груди.

— Давай, Юля, для меня, — смотрит в глаза, держит рукой за подбородок, не давая отвернуться.

Не совсем понимаю его просьбу.