Смотри на меня

Оставшись в одном белье, рассматриваю себя в зеркало. Интересно, когда я стану женщиной, это как-то отобразится на моём внешнем виде? Логика подсказывает, что нет, но я как-то читала в интернете, что начало половой жизни влечёт за собой гормональные изменения, может грудь увеличиться и бёдра стать шире. Так это или нет — увидим.

Я подкалываю волосы повыше и иду в душ. Купаюсь, привожу себя в порядок, старательно игнорируя настойчивую тревожную пульсацию в голове. Когда скольжу ладонями по телу, вдруг задумываюсь, представляя.

Он будет так же трогать меня? Ласкать? Мне будет приятно или я не смогу расслабиться от смущения и страха?

После душа зависаю над ящиком с бельём. Что выбрать? Насколько это важно? Придаёт ли Егор вообще этому значение?

Помаявшись минут десять, в итоге выбираю светло-голубой комплект, гладкий, без кружев и принта. Надеваю синее платье, которое выбирала вместе с Егором. Точнее я ему демонстрировала, а он корчился в муках ожидания, потому что проспорил и пришлось идти со мной на шопинг. Платье короткое, чуть выше колен, свободного кроя, а сзади молния. Вроде бы простое, но мне идёт.

Натягиваю колготки, волосы оставляю распущенными. И вдруг замираю, теряя последние капли решимости. Страшно, если честно.

Может, я зря вообще всё это затеяла?

Но едва проскальзывает эта мысль, приходит сообщение от Вертинского.

«Я дома»

Что ж. Иду.

— Дочь, ты куда? — интересуется мама, когда спускаюсь в гостиную.

— Гулять. Я к Егору.

— Дома будете или куда-то поедете?

— Дома. Кино посмотрим, — мама скользит удивленно по моему платью, зная, что обычно смотреть кино к Вертинскому я иду в спортивных штанах и футболке. — А может и поедем куда. Я позвоню."

"— Ладно. Привет передавай.

— Хорошо.

Мама целует меня в щёку, я набрасываю куртку и выхожу. Глубоко вдохнув морозный свежий воздух, направлюсь к соседской калитке на заднем дворе.

В дом Вертинских не звоню, вряд ли мама Егора сейчас дома. Нажимаю ручку и открываю. Незаперто. В гостиной Егора не вижу, поэтому поднимаюсь на второй этаж к его комнате.

Вертинский сидит на кровати, сложив ноги по-турецки. На коленях ноут, в ушах наушники. Играет, кажется.

Я же замираю в дверях, подперев плечом косяк.

Через несколько секунд Егор поднимает на меня глаза — почувствовал, что не один. Он стаскивает наушники и откладывает ноутбук в сторону.

— Не был уверен, что ты всё же придёшь, — говорит, внимательно глядя.

— Думал, испугаюсь? — отлепляюсь от косяка и прохожу в комнату, однако подойти к кровати и сесть не решаюсь.

— Возможно.

— Но я пришла.

— Вижу.

Я отхожу к окну, боковым зрением отмечая, что Егор встал с кровати и подошёл ко мне, остановившись в метре за спиной.

Я смотрю на заснеженную улицу.