Операция «Смоленский капкан», или Пропавший обоз НКВД

Первый день поиска уже клонился к закату, а ничего, хотя бы косвенно указывающего на факт прохождения здесь именно нашей колонны, мы так и не нашли.

Перекусив тушёнкой с гречневой кашей и с наслаждением выкурив по сигарете, мы слегка приуныли.

— А что это ты на меня так смотришь? — насторожился Мишка, поймав мой задумчивый взгляд, блуждающий от моего напарника до безмятежной глади реки и обратно. — Уж не хочешь ли ты сказать…

— Хочу, Мишаня, ещё как хочу! Ты же сам всё понимаешь. На берегу ничего, представляющего для нас интерес, нет. Это очевидно. И видит Бог, я старалась как могла, — в доказательство этому я бесстыдно задрала юбку и продемонстрировала Мишке свои исцарапанные коленки. — Хотя подожди, запроси Москву, пусть по номеру ордена «Красной Звезды» определят хозяина. Чем чёрт не шутит. Надежды мало, но всё же, — посоветовала я, энергично отмахиваясь от уже порядком надоевших нам комаров.

Суходольский явно нехотя поплёлся к «Лендроверу» звонить генералу, а я, едва он скрылся в кустах, не в силах более терпеть зуд от комариных укусов, бросилась к реке, срывая с себя одежду, и нагишом прыгнула в воду. С наслаждением поплавав минут десять, я заметила долговязую Мишкину фигуру, грустно маячившую на берегу.

— Отвернись, — коротко бросила я ему и, уже выбираясь на берег, натягивая юбку прямо на мокрое тело и слушая Мишкин доклад, поняла, что с орденом тоже ничего не срослось. К сожалению, принадлежала данная находка некоему младшему лейтенанту Горохову А.В. И, хотя ветеран, по счастью, был, как оказалось, ещё жив и здоров, службу в августе 1941 года он проходил в 152 стрелковой дивизии, в составе которой и был ранен при переправе через реку Вопь. А следовательно, к разыскиваемой нами колонне отношения иметь не мог.

— Ну, мой милый друг, я окунулась, теперь очередь за тобой. Так что давай, без лишних слов доставай акваланг, до темноты как раз успеешь проверить акваторию, — ехидно похлопала я его по плечу.

— Ну что за денёк? Слушай, а если и на дне ничего нет? Если этот Васюк с перепугу всё перепутал? Тогда что?

— Видишь ли, Михаил, всё дело как раз и заключается в том, что капитан Васюк, даже при всём своём желании напутать ничего не мог. Он давал показания в 1944 году, и не где-нибудь, а в СМЕРШе. А там напутать было просто невозможно. Можешь мне поверить на слово. Я знаю, что говорю. Мне дед рассказывал, как в этой милой «конторе» умели расспрашивать. В общем, я прошу тебя просто тупо проверить русло реки в районе моста, и если, к несчастью, там тоже ничего не обнаружится… Я говорю — к несчастью, потому как тогда придётся устанавливать всех тех несознательных жителей несуществующей ныне деревни, которые, охваченные жаждой личной наживы, наверняка давно сдали несчастные останки наших грузовиков в металлолом.