Смола

И колчан со стрелами. В последнее время я нечасто ими пользовалась. Мы больше не охотились, чтобы добыть еду. Папа говорил, что с консервными банками проще. Но иногда я тренировалась сама.

Когда я бежала к кусту можжевельника, то поняла, что, видимо, плакала, но потом перестала – у меня немного щипало в глазах. Или это было из-за яркого света.

Сердце все еще сильно стучало, но тело слушалось. Я бесшумно перепрыгивала через кочки и зигзагом огибала деревья – такие низкие, что больше походили на детский лес. Моей сестренке они показались бы очень высокими. Я видела их вершины, когда бежала. Колчан легонько стучал по спине при каждом моем прыжке. Я сама его сшила из кроличьей шкуры, сама выточила стрелы и отлила для них наконечники. Тогда папа рассказывал мне, что умеет дерево, и улыбался, видя, что умеет его дочь.

Собака лежала на обочине и протяжно выла, словно силы ее уже были на исходе. Но все-таки она продолжала завывать. Этот звук застрял у меня в голове.

Я посмотрела на ее заднюю лапу. Она была вывихнута. Нижняя ее часть прочно застряла в железной пасти, которая, скорее всего, была надежно укреплена в земле. Хоть трава здесь и была высокой, между кустом можжевельника и парой деревьев сам по себе образовался проход. Сюда мне как раз нельзя было заходить. Железная пасть была похожа на большую челюсть, которая закусила лапу собаки. Бедное животное пыталось вырваться, но с каждым его движением огромные клыки капкана еще сильнее врезались в мясо. При дневном свете кровь была такой ярко-красной. Было слишком много света. И слишком много крови. Ничего краснее этой крови я в жизни не видела.

Я правда старалась. Я изо всех сил пыталась раздвинуть железные клыки, но ничего не вышло. Пыталась разжать их палкой, но она треснула. Железяка была непобедима.

Я снова заплакала. И посмотрела на собаку. Она лежала на обочине и тоже смотрела на меня. Я смотрела на ее зубы, которые уже почти скрылись за белой пеной. Ее язык вывалился. Эта собака, как бы она ни была испугана, не могла меня укусить. Ей требовалась помощь.

Ее грудная клетка тяжело поднималась и опускалась. Вот откуда издавался вой. Я сделала несколько шагов назад, натянула стрелу и прицелилась. Это была моя лучшая стрела.

Я уверена, что стрела попала ей прямо в сердце. Я смотрела на нее и отражалась у нее в глазах, а она – в моих.

Что делать дальше, я не понимала. На раздумья времени не оставалось. Когда прекратился вой, я услышала чей-то крик.

«Ида!» – кричал кто-то вдали. Мужчина. «Ида!»

Я бросилась прочь изо всех сил. Так быстро я еще никогда не бегала. Мне хотелось бежать сразу прямо к контейнеру и спрятаться в нем, но я не осмелилась, ведь этот мужчина мог запросто меня заметить на открытом поле, к тому же я не знала, сколько у меня в распоряжении времени.