Смола

Ели всегда были такими грустными, и, хотя многие из них уже выросли большими-пребольшими, было ощущение, что они тоскливо тянулись к тому месту, откуда выросли. Совсем другими были сосны – густыми и сильными, с торчащими во все стороны иголками и выпирающими шишками, и мне часто казалось, что земля им совсем безразлична. Я уверена, что они тянулись к небу и с радостью взлетели бы, если бы знали, как вырваться с корнями из земли. Но все же я надеялась, что они захотели бы вернуться обратно. Они, несмотря ни на что, были частью Ховедет, так же, как и я.

Я больше любила ели, хоть и мечтала летать, так же как сосны.

Еще в лесу были гремучие вязы. Они прятали между елями и соснами свои стройные сероватые стволы, на которых сидели гирлянды зеленых листьев – маленьких пильчатых сердечек, поющих звонкие песни при легком дуновении ветра. Мне так нравился этот громкий звон, что я просто садилась под один из вязов и ждала, пока подует ветер. Я хорошо помню, как испугалась, когда листья при первом вздохе осени ни с того ни с сего упали и разлеглись вокруг меня на земле. И вот я сидела в озере из потерянных сердец. Потом я пыталась повесить их обратно на ветки – только на самые низкие, потому что и я была не особо высокая, – но благодаря моим усилиям на земле оказалось еще больше листьев. Я ничего не поняла, пока не позвала папу, и он мне не объяснил.

С тех пор лес стал для меня самым безопасным местом в мире. Я поняла, что все возвращается на свои места. Что цвета сменяют друг друга: от светло-зеленого до темно-зеленого, огненно-красного и золотисто-коричневого до черного-пречерного. Земляного. Что земле нужно чем-то питаться, потому что она дает новую жизнь свету. Что свет сменяется тьмой, а тьма – светом. И сердечки вырастают снова.

Сейчас мне кажется, что папа был счастлив именно там. Среди природы. Где он мог дышать полной грудью. Никогда мы не вдыхали так много воздуха и не впитывали столько дневного света, как там. Я уверена, что солнце наполняло папу изнутри, так же как и меня, когда мы вместе лежали в лесу на земле и смотрели на кроны деревьев и сидевших в них птиц. Я выучила голоса всех птиц еще до того, как мама разучила со мной алфавит.

Иногда я думаю о том, что именно этот воздух и сохранял жизнь в моем папе. И этот свет. Вдруг их можно хранить внутри, чтобы использовать потом, если будет нужно, так же, как можно хранить воспоминания.