Смола

– Здравствуй, мама, – сказал Йенс и неловко поцеловал ее в щеку. Ей захотелось удержать его в своих объятиях хоть на мгновение, но он быстро отпрянул. – Мы не знали, что ты приедешь, – сказал Йенс, посмотрев на две большие сумки, которые она отодвинула в сторону.

Эльсе уже не могла думать о том, лгал ли он или действительно не читал ее два последних письма.

– Я уеду, – сказала она. – Но надеюсь, что мне можно погостить у вас немного… – Она замешкалась. – Мне хотелось посмотреть, как здесь идут дела.

– Дела хорошо, – сказал Йенс. – А как поживает?..

– Кузина Карен. Мне очень нравится жить у нее. Я, к своему удивлению, очень полюбила большой город.

– Как там хорошо… в городе… особенно в декабре, – сказала Мария. Эльсе восприняла это как настоятельную просьбу невестки скорее вернуться восвояси.

– Как долго ты хочешь пробыть у нас?

Взгляд Йенса уперся в далекий угол мастерской – туда, где была дверь в белую комнату.

Эльсе пожала плечами.

– Я думала, это будет зависеть от…

В тот же момент из-за угла сарая выбежала та, от кого это будет зависеть. Она вернулась после прогулки на поле.

– Пап, а можно барашек…

Увидев Эльсе, девочка вдруг остановилась.

– А это еще кто? – спросила она и показала на бабушку, одновременно с недоверием и любопытством. Но больше – с недоверием.

Эльсе хотела ответить, но Йенс прервал ее.

– Эта женщина поживет у нас некоторое время. Так что там с барашком?

Девочка вытаращила глаза. Было ясно, что к гостям, которые остаются с ночевкой, она не привыкла.

– Что с барашком, Лив?

– Он опрокинул одну из… Пап, а где она будет жить?

Лив не могла отвести взгляд от незнакомки, которая некоторое время будет жить у них. А у Эльсе при виде внучки ком подступил к горлу.

Девочка, слава богу, выглядела здоровой. Она была больше похожа на отца, чем на мать. В ней не было ни грамма лишнего веса, волосы были подстрижены коротко, а глаза – темные и глубокие. По ее движениям и одежде можно было подумать, что это мальчишка. На ней были поношенные джинсы, которые, по-видимому, очень давно не стирали; кожаные ботинки, которые когда-то были белыми, просто их давно не чистили, и дырявая блузка. В кожаном чехле, пристегнутом к ремню, висел перочинный нож, так естественно, словно все дети носят такой, и судя по затертой рукоятке – она им часто пользовалась.

– Эта женщина остановится в белой комнате. Я могу отнести ее вещи, а потом схожу проверить барашка. А ты пока можешь отвязать лошадь и прогуляться, если хочешь.

Лив повернулась и радостным галопом поскакала выполнять поручение, а Йенс живо схватил сумки матери и понес их в самую дальнюю комнату дома.

Эльсе не отводила от него взгляд.

– Пойду поставлю кофе, – донеслось где-то позади. Это была Мария, которая тяжелыми шагами поплелась к дому.