Смола

И папа. И не важно, в кого они превратятся после смерти, они уже не будут Могенсом, мамой и папой. От этой мысли у него несколько дней крутило живот. Он стал размышлять над тем, а не лучше ли умереть первым, чтобы не скучать по ним? Но тогда они будут скучать по нему и грустить. А если он станет деревом, или лошадью, или пугалом, то как они об этом узнают? Ничего не может быть хуже, чем стать никому не известным пугалом, которое просто стоит и отпугивает птиц. А можно ли превратиться в скалку? А что, если она сломается?

Мысли крутились в его голове, и самый большой кошмар, который он себе вообразил, – это оказаться на свалке. Он как-то ездил на свалку с дедушкой на юг острова. Они отвезли туда кучу сломанных вещей, которые мама «больше не могла видеть». Когда они вернулись домой, Силас уже пришел из леса. Тогда в первый раз дети увидели его в таком бешенстве! Его лицо покраснело от ярости из-за того, что они увезли вещи без его разрешения. Мама потом целый день приводила его в чувства. Но через какое-то время они снова сидели вместе на лавочке, держась за руки, пока мальчики играли в мяч на площадке.

Вскоре дедушка умер. Могенс и Йенс сначала думали, что будут грустить, но потом поняли, что грустить было не из-за чего – он был старым человеком и просто перестал быть дедушкой, когда пришло время умереть. Они не очень хорошо его знали, потому что он жил в Сеннербю и редко приезжал в гости на Ховедет, а когда приезжал, мало чего рассказывал. Поэтому им не так уж сильно его не хватало. Тем не менее Йенс ничего не мог с собой поделать. Он все думал, кем дедушка надеялся стать после смерти. И стал ли.

Ночью, когда гроб для дедушки уже был готов, Йенс снова мог вдоволь поразмышлять. Он удобно устроился на мягком животе отца в его теплых объятиях. Время от времени его лоб покалывала борода Силаса, но, хоть она его и царапала, ему это нравилось. Они дышали в унисон.

– А кем станет дедушка, как думаешь?

– Он был хорошим человеком. Мне кажется, кем-то хорошим.

– Нет, точно не комаром.

– Да, скорее деревом. Большой пушистой сосной.

– Тогда нам нужно будет следить за тем, чтобы нечаянно не срубить его.

По движению бороды Йенс понял, что отец улыбнулся.

– Дерево можно срубить, если ценишь жизнь, которую оно прожило. Что же до твоего деда, то он не всегда принимал правильные решения, но был хорошим и добрым человеком, который бы и мухи не обидел. Таким мы его и запомним.

Пару раз Йенс ездил в гости к деду в Сеннербю, но он и понятия не имел, что у того были кошки. Только небольшая собака, которая повсюду ходила с ним и умела притворяться мертвой по команде. И все было хорошо до того момента, пока она действительно не умерла. Ее называли самой послушной собакой на острове, тогда дед Йенса вовсе перестал разговаривать. А теперь и он умер.