Смола

Если не сказать, что было чертовски тяжело. Ничего тяжелее Роальд еще в своей жизни не поднимал, но, судя по всему, его тело понимало, что другого пути нет, и добавляло ему сил.

Сложнее всего было расположить ванну под нужным углом, чтобы она могла пройти в спальню, но Йенс точно знал, как это сделать. Учитывая то, сколько вещей он уместил в доме, дверные проемы не вызывали у него трудности.

Роальд заметил, что вдоль кровати было специально освобождено место, по крайней мере, раньше его не было. Ведра, слава богу, уже не было, но невыносимый запах остался.

Роальд искоса посмотрел на кровать и огромное тело на ней, похороненное в себе самом и своих вещах. На прикроватной тумбочке мерцал огонек, и сначала ему не удалось поймать взгляд Марии. Он заметил, что одеяло лежало иначе – ее будто нежно завернули в него, как маленького ребенка.

Йенс сухо объяснил, что делать и как перемещаться. Ванна должна стоять очень близко к кровати. Зачем? Чтобы ее можно было скатить туда? Роальд представил, как бедная женщина могла застрять в ванне. Как, черт возьми, она выберется из нее? «Вероятно, сейчас не подходящее время для проявления заботы», – подумал Роальд.

И окончательно убедился в этом, посмотрев на лицо Марии, – она была мертва.

Теперь он почти в этом не сомневался. Живые не лежат недвижно с открытыми глазами, странным взглядом и полуоткрытым ртом.

Ему показалось, что она улыбалась.

Роальд поспешил отвести взгляд и вдруг увидел большую банку с таблетками. Она была пустая. Неужели Мария решила сама… Или…

«Если нога с твоей стороны не помещается, то просто передвинь ее», – продолжал объяснять Йенс.

Роальд безоговорочно подчинялся указаниям Хордера. Он присел на корточки у изголовья кровати, чтобы освободить место для ножки от ванны, убрал книгу, которая лежала на полу рядом с маленьким пустым блокнотом и потрепанными листами в спиральной скобе, затем принялся вытаскивать одеяло из-под Марии. Ему пришлось хорошенько постараться, чтобы вытащить его полностью. Внезапно показалась левая рука Марии – в глубокой складке ее ладони лежала ручка.

Роальд на мгновение замер и осторожно посмотрел на Хордера. Йенс стоял к нему спиной. Незнакомец приложил три пальца к запястью Марии – пульса не было. Тогда он снова накрыл ее руку простыней.

Вдруг Роальд заметил, что между матрасом и краем кровати – там, где раньше лежало шерстяное одеяло, – что-то застряло. Что-то похожее на тонкую зеленую папку.

Он еще раз посмотрел на дверь – Йенс передвигал большую картонную коробку, стоявшую на других коробках, которые Роальд задел ванной на входе.

Роальд аккуратно вытащил папку. На ней изящным почерком было написано: «Для Лив».