Измена. Ты не смог ее забыть

От этой неясно зачем забредшей мне в голову мысли у меня едва не скрипнули зубы.

— Вот как? — изобразила я удивление.

Влад кивнул.

— Все свои вещи я вывез ещё на прошлой неделе. Вроде бы ничего не забыл. Если вдруг что-то осталось, сообщи — я заберу. Ну или выкинь. Дело твоё.

— Сам меня на излишний драматизм подбиваешь? — уколола я, вспомнив, как он меня попрекал.

— Нет, что ты… Я просто не хочу, чтобы ты испытывала какой-либо дискомфорт…

— Господи, и откуда в тебе это только прорезалось? — не выдержала я.

И тем самым разрушила всякую иллюзию перемирия, в которое мы, не сговариваясь, играли.

— О чём ты?

— О том, что мой комфорт — это последнее, о чём ты пёкся, когда залез в постель к своей обожаемой Кире!

Глава 37

— Мой комфорт — это последнее, о чём ты пёкся, когда залез в постель к своей обожаемой Кире!

Слова вырвались из меня с силой, накопившейся за долгие дни и ночи невыносимых страданий. Страданий, на которые я сама себя обрекала, не в состоянии выдрать у себя из сердца всё, что испытывала к этому человеку.

Вот сидел он сейчас передо мной — осунувшийся, мрачный и исхудавший.

И что я чувствовала? Что я ощущала? Злость!

Злость на себя за то, что пыталась его разгадать. Пыталась по одному его виду прочесть, как он жил всё это время.

Где логика? Где справедливость? Где хоть капля этого чёртова самоуважения? Где её наковырять, купить, раздобыть?

Время шло, а во мне всё по-прежнему болело и саднило, стоило только снова увидеться с ним.

Я знала, что этот разговор нормально не сложится. Но не потому что Влад всё испортит, а потому что это сделаю я!

— Ч-ч-чёрт… — вырвалось с шипением у меня из груди. — Мне безразлично. Понятно? Проехали. Игнорируй.

Но если бы всё в реальной жизни было так просто…

— Извини, — подтвердил мои опасения муж, — не смогу.

— Влад, мы встретились обсудить конкретный вопрос, — настаивала я, чувствуя приближение паники.

Я не хотела выглядеть жалкой, зациклившейся на разрыве почти бывшей женой, которая с таким вот бесстыдством обнажает перед почти бывшим мужем до сих пор саднящие раны.

Это... это постыдно. Это — позор.

— Мы встретились, потому что не встретиться не могли, — возразил он спокойно.

И тут нам обоим пришлось делать паузу. Потому что принесли чай.

Я использовала эти драгоценные пару минут, чтобы медленно выдохнуть и хотя бы попытаться нащупать тот эфемерный центр, тот стержень, за который бы смогла ухватиться.

На миг даже показалось, что мне это удалось.

— Но это не обязывает на проваливаться в очередную яму. В прошлом для нас ничего больше нет. Давай не будем его ворошить.

Я с жадностью смотрела на чашку с дымящимся чаем. И от того, чтобы безрассудно вцепиться в неё и сделать хороший глоток, меня останавливало только ясное понимание, что так я себе всю глотку сейчас обожгу.