Смешение судеб

Воспользовавшись его молчанием, я продолжила:

– Что такого ужасного я попросила? Марияна просто напишет несколько строк, что у нее все в порядке и она жива-здорова. Для человека, который беспокоится о ней, и этого будет достаточно.

– Хочешь сказать, что они действительно влюблены?!

– А что вас так удивляет?

– Я считал это предлогом, чтобы здесь появилась «правая рука» кентавра.

– Должна вас разочаровать, но они действительно испытывают чувства друг к другу, и, не получив за все время от него и строчки, Марияна решила, что он… не пишет.

– Мне не верится, что кентавр позволит своему помощнику отношения со своей матерью.

– Они что, не люди?! Не скажу, что Шерридану это нравится, но он решил не вмешиваться. Они не маленькие, разберутся.

Не часто увидишь Крона выбитым из колеи. Сейчас был тот редкий момент, когда он оказался действительно потрясен.

– Если вас не затруднит, не могли бы вы если не сейчас, то хотя бы при нашем отбытии отдать ей его письма?

– Несомненно.

– Что мне ей передать? Она может ему написать? – решила дожимать его я.

Крон раздумывал, принимая решение. Наконец он произнес:

– Если в письме не будет указано, где мы находимся или какие-либо иные сведения, то да.

– Спасибо и на этом.

Я пошла на выход, но Крон остановил меня и указал на смежную дверь. Уже в курсе, гад! Что ж, я изменила направление и, открыв дверь между нашими комнатами, увидела защелки с моей стороны. Две штуки. Юморист, блин! Оперативно Мариус сработал. Прикрыв за собой дверь, я с удовольствием закрылась. На все две!

Когда я сообщила Марияне, что письма от Сэма были и ей отдадут их при отъезде, она расцвела на глазах. Также я сказала, что она может написать ему, и перечислила условия Крона. Смотря на ее просветлевшее лицо, я задумалась, как мало нам порой нужно для счастья.

Мариус время зря не терял и пошел в наступление на Зарину. Не знаю, каким образом, но ему удалось убедить ее перекинуться и поохотиться. Надо было слышать, как он расписывал свои стада и убеждал ее, что она может считать эти земли своими охотничьими угодьями. Как объяснила мне Рина, для львицы это равносильно предложению руки и сердца.

«Так вот чем надо заманивать гордых и воинственных львиц!» – улыбнулась я про себя.

Он с гордостью показывал свои земли. Часто мы поднимались в небо, чтобы полететь в то или иное место. Марияна летать с нами отказалась наотрез. Как она сказала, не в ее возрасте носиться по небу, хотя Крон предлагал ей сопровождающего. Мариус Зарину никому не доверял, и с нами она летела в его объятиях. Для Рины же он выделил одного из своих людей.

Как-то Марияна писала с натуры, и я составляла ей компанию. Вернее, позировала. Она захотела написать меня отдыхающую на лугу с крыльями за спиной.