Смертный грех

Но все описания и признания не трогали его.

— О, это было так чудесно, так сладко, Бранд! — блаженно вздыхал Йеспер. — Тебе нужно попробовать! Нужно! Это в точности как… как… — Йеспер вспомнил самое лучшее, что он знал: — … как есть кашу со сливками!

У Бранда не было ни малейшего желания вкусить это. В особенности в данный момент, когда ему больше всего хотелось избавиться от расстройства желудка.

Они провели еще одну ночь на вересковой пустоши (с наступлением темноты Йеспер снова прокрался на хутор, пока Бранд спал, но пришла хозяйка и выгнала его).

Но через день они решили, что пора двигаться дальше. И им повезло. Мимо проезжал на повозке крестьянин и сжалился над ними. Бранд ни слова не сказал о кровавом поносе. Они были просто ранеными солдатами, героями войны. Так думал о них крестьянин.

День за днем они продвигались дальше на север. Теперь Йеспер устраивал все дела по-своему, и это у него получалось. Он знал, что нужно делать, и служанки более чем охотно давали статному блондину поесть или разрешали ему вместе с товарищем переночевать на гумне — в награду за его ручищи и сладкие тайные ласки в укромном уголке хлева. Бранд постепенно поправлялся и снова готов был взять на себя руководство. Йеспер был и благодарен ему, и одновременно противился этому. Хотя он не был силен в руководстве, зато научился самым наилучшим образом обращаться с девушками.

Бранд, напротив, слышать не хотел о подобных вещах. После целого дня ходьбы оба они валились с ног. Они мерзли, мокли под дождем, не ели по нескольку дней. Но никто из них не имел желания махнуть на все рукой.

У них не было денег, чтобы переправиться через Большой Бельт и Малый Бельт. Но здесь помогли их мундиры. Люди смотрели на этих крайне изнуренных юношей с почтением, и после нескольких дней ожидания какой-то богач заплатил за переправу. Им снова повезло: это была шхуна, идущая прямиком из Ютландии в Зеландию, без захода на остров Фюн.

И только в конце ноября, спрашивая дорогу у всех подряд, они добрались до Габриэльсхуса.

Сесилия очень обрадовалась их приезду. Она знала, что они в пути: Александр и Тарье писали ей об их скором прибытии. И она очень беспокоилась последнее время, потому что обоз с ранеными уже прибыл в Копенгаген, а их там не оказалось.

Тарье сообщил ей о болезни Александра и предупредил, чтобы она не надеялась на улучшение. Александр тоже написал ей письмо, которое страшно возмутило ее. Он писал, что теперь она может быть свободна. Он не имеет права держать ее при себе, поскольку обе причины их брака исчезли. Она потеряла ребенка и может снова выйти замуж, ему же больше не дано вступать в какие-либо необдуманные связи, дающие повод слухам.