Забытые смертью

Элеватор уже работал, и исчезновение приезжего никому не бросилось в глаза, кроме семьи старика.

— Надо бы поискать его с милицией, — предложил Иннокентий. Но Толик отсоветовал. Сказал отцу, как отзывался Данила о милиции. Предупредил, что может рассердить, оттолкнуть человека. И, давно догадываясь об отношениях Данилы и Наташки, спросил сестру, не знает ли она, куда исчез приезжий.

Та голову опустила. Ответила, что не знает ничего. А сама едва слезы сдерживала.

Попривыкнув к Даниле, доверять ему стала. Не дичилась, как прежде. И в ту, последнюю ночь пошла с ним к реке, ничего плохого не ожидая.

Данила положил на траву пиджак, сел с нею рядом. В тот вечер он выпил с отцом. Впервые. И осмелел. Целовал остервенело, с дрожью. Потом рукам волю дал. Наташка вырвалась. Вскочила на ноги. Побежала домой, захлебываясь слезами и страхом. Данила догнал. Резко повернул к себе Наташку:

— Не любишь? — Она промолчала. — Если б любила, не убегала!

— Негодяй! Свинья! Тебе ли о любви брехать? Хотел свое сорвать? В уплату за работу?

— Дура! — оборвал брань пощечиной. И, резко повернув от девушки, скрылся в темноте ночи. «Негодяем и свиньей любимых не называют. А значит, не нужен. Зачем же зря себе душу рвать?» — собирался Данила спешно. Он срывал с крючков рубахи, брюки. И вдруг вспомнилось насмешливое Катькино, брошенное недавно в лицо: «В струнку тянешься, дурак! Все стараешься? А она тебе в благодарность хоть бы рубаху выстирала! Завшивеешь скоро!»

Затолкав все барахло в чемодан, решил уйти из деревни, не дожидаясь утра.

«Хорошо, что успел за элеватор получить, документы при себе. Ничего тут не остается. Совсем ухожу. Навсегда!» Данила решительно выскочил в дверь, даже не закрыв ее на замок.

Старые адреса, полученные в зоне, помнил назубок. Он решил никогда в село не возвращаться. Навсегда уйти в «малину», где о женах и семьях даже думать было запрещено."

"«Старался, дурак! Вкалывал! Будто для жены. И получил! Подумаешь, обидели ее! Да я за это время уже со всем городским блядвом успел бы переспать. Тут же как идиот ходил. Даже к Катьке не заглянул. Не воспользовался, когда сама ко мне пришла! А все из-за нее! Влюбился? Ничего! Вышибу из себя эту дурь, как хворобу! Не мальчик я! Каждый день скорчившись ходил после поцелунок этих, еле живой утром вставал. А она? Либо дура, либо колода! Хотя скорей всего, не любила меня! Зато как я, дурак, старался! — шагал он по дороге. — Ну, что ж? Не получилось! Не повезло! Но это не страшно! Ничего я в деревне не приобрел и не потерял», — торопился Данила.

А сердце, словно назло, скулило в ответ несогласно:

— Душу потерял…

К утру Данила пришел в город. Показав письмо кентов хозяину дома, сказал, от кого пришел. Тот сразу дверь открыл нараспашку:

— Давно ждем! Припозднился.