Двум смертям не бывать

Они с Сигириком ходили по полю, и священник, не гнушаясь, собственноручно касался шеи каждого, проверяя, жив ли. Спокойно, не кривясь и не бледнея перевязывал раны, доставая бинты из той самой сумки, что подал Эдгару. Принимал исповедь у тех, кто еще мог говорить и разрешал от грехов бесчувственных.

— Грех убийства и смерть без покаяния. — Негромко произнес Сигирик, когда они шли от одного тела к другому. — И все же я верю, что господь не допустит вечных мук для тех, что защищают нас с оружием в руках. Тем не менее, поскольку пути его неисповедимы, будем делать то, что должно. А Он рассудит.

Они снова остановились. Лежащий был в сознании, придерживал руками живот. С каждым вдохом из раны выпучивалось что-то мягкое, красно-сизое, шевелящееся. Раненый заправлял это обратно, но через миг все повторялось. Сигирик достал бинты.

— Не надо. — Человек облизнул сухие губы. — Все равно. Исповедуй, отче.

Эдгар шагнул в сторону, чтобы не слышать. Наконец, священник поднялся.

— Пойдем.

— Погоди. — Раненый в очередной раз попытался заправить внутренности. — Ты носишь меч. Помоги."

"Эдгар замер, не понимая, не желая понимать, что от него хотят.

— Все равно… — повторил раненый. — Я могу сам… грех на душу не хочу. Помоги.

Эдгар затряс головой, беспомощно посмотрел на Сигирика.

— Выбирай сам, сын мой. — Сказал тот. — Я не могу решить за тебя.

Взял из рук ученого сумку и побрел к следующему телу. Эдгар шагнул было вслед. Остановился.

— Прошу тебя…

Меч вошел в грудину с сухим хрустом — так скрипит снег под ногами морозной ночью. Эдгар долго стоял, глядя в ставшее разом безмятежным лицо. Вбросил в ножны кое-как оттертый от крови клинок и пошел догонять Сигирика.

Они остановились у обоза — там, где оставалась их телега. Тут же ждали двое раненых, отправленных вперед.

— Где Бертовин? — спросил Рамон.

— Сына ищет.

— Что с ним? — безразличную одурь смахнуло вмиг.

— Ты не видел что ли? Оруженосцев порубили. В центре прорвались, и…

— Всех?

Хоть бы у мальчишки хватило ума сбежать. Хотя Хлодий не побежит, это-то и плохо.

— Нет, до кого добраться успели. Сотню, наверное.

Рамон едва не застонал при мысли о недоученных мальчишках, попавших под клинки.

— Я искать.

— Погоди. Вон он.

И в самом деле, неподалеку показался Бертовин, несущий на руках сына — то ли бесчувственного, то ли мертвого, поди отсюда разбери. Рамон сорвался с места первым.

— Давай сюда, сам на ногах еле держишься.

Тот помотал головой.

— Сам.

— Жив? — спросил рыцарь, отступая.

— Вроде.

Бертовин опустил юношу на траву. Тот дернулся, застонал и открыл глаза.

— Живой. — Выдохнул Рамон.

— Живой. — Эхом повторил Бертовин, оседая рядом.

Хлодий обвел взглядом знакомые лица. Неуверенно улыбнулся.

— Я не побежал.

Рамон кивнул, посмотрел ему в глаза.

— Да.