Двум смертям не бывать

— Ты заботишься о своем народе, я о своем, так и должно быть. — Сказал Амикам. — Но насколько я знаю, у вас король считается помазанником бога на земле. Значит ли это, что для того, чтобы стать им, ваш герцог должен получить разрешение вашей церкви?

— Да. — Рамон помолчал. — Я понимаю, куда ты клонишь. Что может потребовать церковь взамен? Земли. Приходы. Десятину. Первые два — забота герцога, если не считать того, что раздавать он будет земли, завоеванные у вас, и на них же строить приходы…

— Я сохранил свои владения. Быть предателем выгодно.

— Тогда десятина тебя коснется.

— И только?

— Да, пожалуй. — Рыцарь подумал немного, кивнул. — Да, все, насколько могу судить.

Амикам посмотрел вслед дочери, пошедшей справиться у слуг, скоро ли подадут дичь.

— Сегодня в городе жгут ведьму. — Сказал он. — Второй раз за год. И если первая была из ваших — уж не знаю, правда ли, наши волхвы сказали, что в несчастной не было ни капли силы — то та, что умрет — умерла — сегодня — дочь одной из знатных семей. Когда-то знатных, война их здорово подкосила. Именно поэтому я не хочу возвращаться в город до вечера — пока поутихнут волнения и разговоры. В прошлый раз Лия непонятно зачем пошла на казнь и прорыдала потом сутки.

— Она настолько впечатлительна?

— Я не знаю, виновна ли в чем-то злом эта девушка. — Амикам сделал вид, что не услышал. — У тех, кто ее обвинил, и вправду за два дня передохла вся скотина. Суд решил, что виновна. Но кто поручится, что под предлогом борьбы с ведьмами не начнут хватать всех подряд?

— Скажи, а как ваша вера относится к ведьмам?

— К видящим? С этакой смесью страха и уважения. От них бывает польза, бывает зло.

— К тем, козни которых доказаны.

— Если ведьма сотворила зло, она умрет.

— Кто поручится что под предлогом… — Рамон не договорил. — Ты понял.

— Да. Но я знаю, что ждать от наших волхвов. И понятия не имею, чего ожидать от ваших.

Рыцарь покачал головой.

— Как по мне, так гори огнем все это племя — независимо от виновности. Но правосудие есть правосудие.

— Ты веришь их виновность?

— Я верю в правосудие.

Амикам перевел взгляд на возвращающуюся дочь.

— Спасибо за откровенность. Меняем тему.

— Сейчас принесут. — Лия присела рядом. — Чего вы такие смурные оба?

— Говорили о политике. — Ответил Рамон.

— Действительно, тоска зеленая. Нашли время и место.

— О, уже готово. — Сказал Амикам. — Буди брата, а то голодным останется.

Здравствуй.

Как водится, оказалось, что «решить» и сделать» — отнюдь не одно и то же. Я думал, что все будет просто — ну, не считая разговора с матушкой на который я пока так и не решился. Говорить придется — не сбегать же из дома тайком. В конце концов я не юная дева, выбирающаяся из окна в ночи, чтобы поспешить к неподходящему возлюбленному.