Смерти вопреки

Подождешь его там, а потом поставишь на довольствие!

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!

– Сергей Александрович, идите с ним.

– Слушаюсь, господин капитан!

В ответ на мое уставное обращение Махрицкий только укоризненно покачал головой. Стоило нам с ефрейтором выйти, как тот стрельнул по мне быстрым взглядом и осторожно спросил:

– Не пойму, как к вам обращаться?

– Так-то оно так, но вы вроде бы…

Я посмотрел на него:

– Тебе какая разница?

– Как скажете. Здорово вы приложили Саенко! Раз – и он как рак стал! Красный и глаза навыкате!

Я промолчал. Ефрейтор, поняв, что новичок не имеет желания говорить, замолчал. Сначала я оформил в штабе документы, потом Ерошин привел меня в барак, где мне предстояло жить. Запах пота и несвежего белья перебивал крепкий запах солдатской махорки, зато не в пример солдатам на передовой здесь было тепло и сухо, благодаря трем железным печкам.

– Парни! – сразу с порога крикнул Ерошин. – Я вам новичка привел!

Все как на подбор здоровые и плечистые охотники, до этого занятые своими делами, сразу поднялись со своих мест и окружили меня. За пять минут мне довелось узнать о себе много нового.

– Ну и бычара! Вон плечи какие! Поле вспашет и не вспотеет! На нем не одну оглоблю сломаешь!

– Может, потом поговорим, парни?! Ночь плохо спал, отдохнуть хочу!

Вперед вышел крупный, мускулистый парень. Чернявый, с шалыми глазами. Вылитый цыган.

– Не торопись! Место еще заслужить надо!

– Мимо меня пройдешь, значит, заслужил! – по его лицу скользнула уверенная ухмылка.

Охотники вокруг меня сразу подались в стороны, расчищая место для схватки. Я оглянулся на ефрейтора. Тот пожал плечами, дескать, тебе решать. Цыган перехватил мой взгляд, но понял по-своему:

– Никак забоялся?! Не бойся, сильно забижать не буду! Скажите, парни, я ведь добрый?!

Охотники весело рассмеялись, с удовольствием глядя, как этот забавник ломает комедию.

– Люблю, когда кругом одни добрые дядьки, – решив подыграть им, я скорчил глупую рожу. – Так, где моя койка?

Под новый взрыв смеха я шагнул к цыгану. Тот попытался сделать подсечку, но я ушел в сторону, одновременно ткнув весельчака в нервный узел. Заводила взвыл от дикой боли. Шок скрутил его тело, на глазах выступили слезы боли, но он все же сумел устоять на дрожащих ногах. Смех мгновенно оборвался. Лица у охотников посуровели. Они так и не поняли, что произошло, поэтому смотрели на меня, кто настороженно, кто с опаской.

– Парни, вы чего! Я добрый! Мухи не обижу!

– Ага! Мы твою доброту только что видели! – криво усмехнулся один из охотников.