Смерти вопреки

Как мы теперь будем действовать? – Переложив на чужие плечи ответственность, Луговицкий разительно переменился. Исчезла бледность и нервозность. Приободрившийся «агент охранки» был готов действовать.

– Идем к вам. Там видно будет.

После того, как забрали документы и необходимые вещи, мы отправились в гостиницу. Узнав адрес его рыжего товарища по классовой борьбе, я приказал инженеру безвылазно сидеть в номере. Спустившись вниз, я на выходе вдруг неожиданно столкнулся с Лешкой. Вид у него был растерянный и испуганный.

– Дядя Сережа! Я к вам!

– Привет, парень. У меня времени мало, поэтому давай по пути поговорим.

– Дядя Сережа, с вами батя поговорить хочет.

– Он хочет! Вопрос: хочу ли я с ним говорить?!

– Дядя Сережа! Я вас очень-очень прошу!

Сопоставив имеющиеся у меня факты, нетрудно было догадаться, что Боткин, не надеясь на умения товарищей по партии, усилил их профессиональными бандитами. Ими и стал отец Лешки со своими подручными. Прокрутив все это в голове, решил, что встреча с налетчиком, к тому же находящимся в розыске, мне абсолютно не нужна.

– Извини, парень, но у меня действительно нет времени.

– Он ранен, – хлюпнул носом мальчишка. – Тяжело.

– Он обо мне хочет поговорить.

– О тебе? А ты сам объяснить не можешь?

– Да я не знаю! Правда, не знаю!

Идти оказалось действительно недалеко. Раненый бандит скрывался в бывшей рыбацкой деревеньке, в одном из полуразрушенных домиков. Когда-то меня к этим развалюхам привели воры, укравшие у профессора коллекцию старинных монет. Правда, сейчас никто здесь песни не орал и на гармошке не играл.

«Интересно, почему он здесь прячется? – подумал я, переступая порог ветхой хижины. – Впрочем, какая мне разница!»

Не успел я войти в сырой полумрак жилища, как мне дорогу заступил плечистый детина, с рожей профессионального убийцы. Раньше мне его видеть не приходилось.

– Батяня, я привел дядю Сережу, – высунулся из-за моей спины мальчишка.

– Кулак, пропусти. Это ко мне, – раздался хриплый голос из-за широкой спины громилы. Тот медленно отошел в сторону, открывая топчан и лежащего на ворохе тряпья Лешкиного отца. Бледное лицо, плотно сжатые губы и замотанная бинтом грудь говорили о тяжелом ранении.

– Сергей… Александрыч, подойди.

– Просьба есть. Возьми на время к себе моего сына.

– Об этом он и сам мог сказать!

– Потому что не щенок он какой-то, а сын мне! Сам хотел убедиться в твоем согласии! Вот еще, – он пошарил рукой в тряпье, на котором лежал, и вытащил небольшой тряпичный сверток. – Держи! Здесь деньги!

– Откуда про банк знаешь? – глаза бандита сощурились, словно у зверя готового к прыжку.

– Во всех газетах про ограбление банка и раненых налетчиках пишут, а тут ты с дыркой в груди лежишь.