Светлый лик смерти

Ненависть уходит, а порой даже уступает место сочувствию. Случается, что между клиентом и объектом ворожбы даже дружба завязывается.

Да, этому тридцатилетнему бугаю определенно нечего бояться милиции. Он не делает абсолютно ничего противозаконного. А то, что деньги берет с клиентов, так с этим пусть налоговая полиция разбирается. Не исключено, что у него и тут все в порядке.

– Павел Васильевич, среди ваших клиентов была Любовь Сергиенко?

– Вы мне фамилии не называйте, я их не спрашиваю, и потому не знаю. Какая у нее была беда?

– Подруга у нее любовника увела, пока сама Люба была за границей, деньги зарабатывала.

– А, да, была, была. Славная такая девушка, светловолосая, возле верхней губы родинка, да?

– Да, это она. Вы пытались ей помочь?

– Разумеется, она же пришла за помощью.

– Расскажите, как все это происходило…

* * *…Глаза у хорошенькой светловолосой девушки были опухшими и покрасневшими. Павел сразу понял, что в последние дни она часто и подолгу плакала.

– Заходи, милая, – сказал он, распахивая перед ней дверь и начиная свой обычный спектакль, – неси ко мне свою беду, неси, не бойся.

Беда у девушки по имени Люба была самой обычной и самой распространенной: любимый бросил. По частоте встречаемости эта беда стояла на первом месте, на втором – пьющие мужья, на третьем – проблемные дети. Единственное, что отличало Любу от подавляющего большинства клиенток Павла, это отсутствие стремления вернуть себе неверного возлюбленного.

– Я скажу тебе, как приворожить его, как заставить снова посмотреть в твою сторону, – начал было Павел.

Но Люба прервала его.

– Не надо. Я не хочу, чтобы он возвращался. Он мне больше не нужен.

– Тогда зачем ты пришла? Чего хочешь, милая?

– Я хочу, чтобы она умерла."

"Она сказала это тихо и сквозь зубы, уставившись глазами в пол. Павел поежился. Конечно, такие слова он слышал не впервые, и обычно ему удавалось направить отрицательные эмоции клиента в несколько иное русло, в результате чего человек уже не желал смерти своему ближнему, а ограничивался пожеланиями болезней, потом соглашался всего лишь на семейные и служебные неурядицы, а уж заставить его поверить в то, что такие неурядицы случаются, было делом вполне возможным. Но с этой девушкой, он это сразу понял, все будет непросто. Судя по всему – и по тихому голосу, и по вялой мимике, и по заторможенным движениям – она долго обдумывала свое отношение к сопернице и желает ей смерти не под влиянием мимолетных эмоций. Может быть, она даже боролась с собой, пытаясь взять себя в руки и простить ее.

– Зачем тебе ее смерть? Разве в твоей жизни что-то изменится, когда ее не станет? Ты сама сказала, что любовника возвращать не хочешь.

– Не хочу. Но и она не должна жить. Я слишком много из-за нее вытерпела. Унижения, голод, нищету.