Светлый лик смерти

Видно, Леша приехал уже давно и до прихода своего гостя успел даже ужин приготовить.

Настя сняла крышку со сковородки и собралась было, следуя дурной привычке, схватить отбивную, чтобы съесть ее с куском хлеба прямо так, не разогревая и без гарнира, но внезапно почувствовала отвращение к еде. Еще минуту назад она испытывала острый голод, а сейчас не смогла бы проглотить ни одного кусочка. От усталости, наверное. Она включила электрический чайник, насыпала в чашку растворимый кофе, бросила туда два кусочка сахара и ломтик лимона и уселась за стол, стараясь не стонать от острой боли.

Голоса стали слышнее, и Настя поняла, что муж и его гость вышли из комнаты в прихожую. Еще через пару минут хлопнула входная дверь, и Леша зашел на кухню.

– Привет, – он нагнулся и поцеловал ее в щеку, – почему не ешь? Опять ждешь, чтобы тебе подали на тарелке?

– Не могу, Лешик, – виновато улыбнулась Настя, доставая сигарету. – Кусок в горло не лезет.

Алексей обошел стол, уселся напротив и внимательно посмотрел на жену.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего. Просто день тяжелый…

– Не ври.

– Я не вру.

– Врешь. Я же вижу. Ася, я знаю тебя столько лет, что твои попытки что-то скрыть от меня выглядят наивными и смешными. Ты должна быть голодной просто по определению. Когда ты в последний раз ела?

– Вчера. Сегодня только кофе пила несколько раз.

– Ну вот видишь. Раз не можешь есть, значит, что-то случилось. Давай-ка рассказывай, не трать силы на то, чтобы морочить мне голову.

– Леш, я ненавижу свою работу, – выпалила Настя неожиданно для самой себя.

– Вот это уже серьезный разговор, – одобрительно кивнул муж. – И что тебя так достало сегодня?

– Я ненавижу свою работу, я ненавижу саму себя, я ненавижу тех, кто заставляет меня делать то, что я делаю… О господи, я сама не знаю, что несу. Не слушай меня.

– Почему же, это очень интересно, – улыбнулся Леша. – Во всяком случае, за четырнадцать лет работы в милиции ты говоришь это впервые. Так что стряслось-то, Асенька?

– Молодая женщина покончила с собой. Ее мать пришла с работы, увидела висящую в петле дочь и потеряла сознание. Потом пришел отец, вызвал милицию и «Скорую помощь»… Ну представь себе, в каком он был состоянии. А я вынуждена была с ним не просто беседовать, но и пытаться поймать его, уличить во лжи. Его покончившая с собой дочь – преступница, убийца, он знает об этом, а я пытаюсь заставить его сказать мне о том, что его дочь убила свою подругу, а потом, вероятно от ужаса перед содеянным, не вынесла и повесилась. Кто я после этого? Какими словами назвать то, что я делала? Сволочь я? Дрянь бессердечная? Жестокая и безнравственная? Почему я должна это делать, если я понимаю, что это неправильно?

– Тихо, Ася, тихо, – Алексей успокаивающе поднял руку. – Давай по порядку.