Перси Джексон и Лабиринт смерти

— Собака плохого Януса! — закричал Тайсон.

— Гав! — обратился к ней Гроувер и поднял руку в знак приветствия.

Двухголовая собака ощерила пасти, и я догадался, что умение Гроувера говорить по-собачьи вовсе не вызвало к нему симпатии. Но вот из того же подлеска показался ее хозяин, и я сразу понял, что двуглавая псина — это еще не самая большая наша проблема.

Тот напоследок рыкнул на нас еще разок и, подбежав к хозяину, улегся у его ног. Мужчина осмотрел нас с ног до головы, многозначительно поигрывая дубинкой.

— Чего это мы сюда явились? Чего нам здесь надо? — процедил он наконец. — Конокрады небось?

— Мы просто путешественники, — ответила Аннабет. — Мы ведем поиск.

У седобородого как-то нехорошо задергался глаз.

— А-а, — протянул он, — полукровки.

Пораженный, я хотел спросить, как он догадался, но Аннабет положила руку мне на плечо, словно прося не вмешиваться, и ответила сама:

— Меня зовут Аннабет, я дочь Афины. Это Перси, сын Посейдона. Гроувер — сатир, а Тайсон…

— Другой? — переспросил я. — Вы имеете в виду Нико ди Анджело?

— У нас тут до черта гостей из лабиринта, — неопределенно ответил Эвритион. — Не все еще ушли.

— Вау! — обрадовался я. — Чувствую, мы попали куда надо.

Пастух оглянулся назад с таким видом, будто опасался, что за ним кто-то подглядывает. А затем, понизив голос, снова заговорил:

— Вот что, полукровки, я только хотел сказать, что вам лучше убраться обратно в лабиринт. А то поздно будет.

— Никуда мы не пойдем, — решительно отвечала Аннабет. — По крайней мере, пока не встретимся с тем полукровкой, что пришел к вам раньше. Пожалуйста, не прогоняйте нас.

— В таком случае вы не оставляете мне выбора, юная мисс, — усмехнулся Эвритион. — Я отведу вас к своему боссу.

У меня не возникло чувства, что мы угодили в заложники или влипли в какие-нибудь неприятности. Эвритион шагал рядом с нами, легко вскинув на плечо дубинку, а его двуглавый пес Орф носился вокруг нас. Он то обнюхивал ноги Гроувера и время от времени заливался лаем, то нырял в заросли, вспугивая и поднимая дичь, но, в общем, Эвритион более или менее держал его под контролем.

Тропинка, по которой мы шли, вилась и вилась, словно ей конца не было. Жара стояла невероятная, и после Сан-Франциско она казалась непереносимой. Раскаленный воздух дрожал над землей, гудели насекомые, а мухи — те нас прямо-таки облепили. Мы не так много и прошли, а одежда на мне уже вся промокла от пота. На нашем пути часто встречались загоны с красными коровами и с какими-то невиданными животными. Один раз нам попался на глаза загон, огороженный стеной из асбеста, за которой бесновался табун огнедышащих коней. Сено в яслях было объято пламенем, дым стелился у самых лошадиных ног, но кони, в общем, производили впечатление прирученных.