Перси Джексон и Лабиринт смерти

А затем бежал от справедливого возмездия. Вот уже десять лет как я пытаюсь настигнуть его.

— Ничего не знаю. Я действительно предоставил кров одному человеку. Он оказался мне очень полезен.

— Предлагаю вам выбор, Кокал. Вы возвращаете мне беглеца, и это золото — ваше. В противном случае вы становитесь моим врагом. Думаю, вы не захотите вступить в войну с Критом?

Царь Кокал побледнел. Я подумал, как глупо с его стороны бояться, восседая на троне в раззолоченной зале. Он ведь мог призвать сюда свою армию. Миноса-то сопровождали всего два охранника. Но Кокал явно трусил.

— Отец, — снова вмешалась старшая дочь, — вам не следует…

— Молчи, Аэлия, — оборвал ее царь. Он поскреб бороду, глаза его были прикованы к сундуку с золотом. — Ваши слова неприятны мне, Минос. Боги не любят тех, кто нарушает законы гостеприимства.

— Боги не любят и тех, кто дает приют преступникам.

— Вы правы, — кивнул Кокал. — Вы получите того, о ком говорите, закованным в цепи.

— Отец! — Снова голос старшей из дочерей. Он прозвучал гневно, но в то же мгновение девушка взяла себя в руки и сказала ласково: — Сначала позвольте нам устроить пир в честь нашего гостя. После долгого путешествия, думаю, ему будут приятны горячая ванна, свежее платье и достойное угощение. Я почту за честь сама приготовить все для омовения.

Она нежно улыбнулась Миносу, и старый царь ухмыльнулся.

— Да, такого удовольствия я не хотел бы лишиться. — Он взглянул на Кокала. — Увидимся на пиру, царь. Не забудьте привести с собой пленника.

— Прошу сюда, ваше величество, — пригласила Аэлия Миноса.

Она и ее сестры повели критского царя из парадной залы. Мой взгляд последовал за ними в купальню. Стены обширной комнаты были выложены мозаичными изразцами, густой пар клубился в воздухе, из крана хлестал в ванну поток горячей воды. Аэлия с сестрами бросили в ванну пригоршни цветочных лепестков, налили туда какого-то масла, которое, должно быть, в Древней Греции исполняло роль геля для душа, и скоро вода в ванне покрылась пузырьками разноцветной пены. Девушки отвернулись, и Минос, сбросив с себя запыленное платье, ступил в воду.

— Аххх, — закряхтел он от удовольствия. — Великолепно. Благодарю, мои дорогие. Путешествие мое и впрямь было утомительным и долгим.

— Вы преследовали свою добычу десять лет, не так ли, царь Крита? — спросила Аэлия, опустив ресницы. — Какой вы упорный человек, однако.

— Долгов я не прощаю, — усмехнулся Минос. — Ваш отец поступил мудро, вняв моим требованиям.

— Полностью согласна с вами, господин.

У меня мелькнула мысль, что уж очень откровенно она льстит царю, но старик проглотил ее слова, не моргнув глазом. Сестры Аэлии стали умащивать его голову благовониями и маслами.