Одноклассники smerti

А по ней, деловито переваливаясь по колдобинам и ухая в ямы, ползет милицейский «козлик»… И машина уже совсем рядом, а он сидит до такой степени расслабленный, что даже шума мотора не расслышал… А верный друг Мишка придвинулся к нему поближе. Хочет в трудный момент поддержать? Или собирается вцепиться, вздумай Степа спасаться бегством?

Ивасюхин метнул быстрый взгляд на «козлик» — машина была фатально близко, в полукилометре, и явно прибавила газу. Срываться? Бежать? Но куда? По голым, ярко освещенным закатным солнцем степям?.. И даже если удастся скрыться — дальше как? В рваных джинсах, без денег — сбережения остались в Мишкином доме, в кармане куртки…"

"А взгляд друга — по-прежнему безмятежный, ласковый. Глаза человека, так и не свыкшегося с жестокостью окружающего мира. Но на донышке этого взора Степа вдруг с изумлением увидел и жестокость, и злорадство. И насмешку.

Сразу все понял. И тихо спросил:

— Миша, это ты меня сдал. Зачем?

Тот оправдываться не стал. С внезапной ненавистью взглянул на Степана и отрезал:

— А потому. Не хрен меня за убогого держать. И в армии. И здесь. Защитничек, блин. Спаситель мира!

Степан аж опешил:

— Я — тебя? За убогого?..

А у сослуживца от злобы аж слюна в уголке рта выступила, а к другому уголку очень смешно прилипла семечка. И шипит Миша змеей:

— Думаешь, я не понял? Как ты вдруг от столицы устал. Ко мне приперся вроде на поправку. Ежу ведь понятно, что неспроста!

«Козлик», из последних сил выжимая газ, был уже совсем рядом. Степа только и успел сказать, прежде чем машина остановилась и из нее выскочили двое милицейских:

— А я думал, ты мне друг…

Но верный Мишка вместо ответа лишь сплюнул приставшую к уголку рта семечку.

А к Степану уже спешили милиционеры. И прежде чем окунуться в свою очередную новую жизнь – жизнь заключенного, он успел подумать: «Меня опять предали».

Сначала его предали они. Трое его прекрасных дам. И теперь вот — сослуживец.

Что за нескладная жизнь!

Дима

Не зря Полуянов так гордился своими контактами .

Опер, что вел дело об убийстве Коренковой, позвонил ему на следующий же день после ареста Степана. Без особой радости в голосе сообщил:

— Взяли убивца.

И рассказал, что забрался тот далеко, аж в Воронежскую область, и закрывали его менты местные, из райцентра. Так что пока то да се, а дней пять пройдет, прежде чем душегуба в Москву доставят.

— Хреново, — отреагировал Дима.

— А что ж хренового? — изумился опер. — Висяк с плеч!

— Он чего, уже раскололся? — осторожно, чтоб не спугнуть источник , спросил Полуянов — этих ментов никогда не поймешь, что у них открытая информация, а что оперативная тайна.

— Да не. Молчит пока, но долго ли умеючи! — хохотнул собеседник.