Музей смерти

Она возмущалась, что так их можно повредить, оцарапать, разбить! Я сидел на корточках, как таджик на перекуре, размышлял о причинах и свойствах простого человеческого невежества (если не сказать, мракобесия). Она положила на пол «отработанный» крест, подтянула к себе следующий – массивный, чугунный. Через пару минут, скрипя зубами, стащила его с плиты, взялась за деревянный – явно дубовый, с наклонной перекладиной. И снова фиаско! Деревянный крест отправился в «топку», она взялась за последний – выкованный из металла, с проблесками вплавления то ли бронзы, то ли латуни, с удлиненной вертикальной частью…

И вот на этом месте начались невероятные события! Варвара оцепенела, забегали глаза, она издала прерывистый вздох…

И вдруг отпрянула – упала бы на спину, но успела подставить руку! Я бросился к ней, выронив телефон с фонариком, подхватил, оттащил подальше от плиты. Она прильнула ко мне, тяжело дышала. Она не притворялась, с ней что-то происходило. Перед кем притворяться? Она сидела на полу, я держал ее сзади. У обоих колотились сердца. Она приходила в себя, зашевелилась.

– Я в порядке, все нормально… – прошептала она. – Отпусти меня, правда, все хорошо…

Она сидела на коленях, растерянно смотрела по сторонам, словно не понимала, где находится. Потрогала пол, ощупала себя, потом обнаружила, что здесь и я есть.

– Ну, и что случилось? – мягко поинтересовался я.

– Меня только что утопили… – пробормотала девушка.

– Подробнее, – не понял я. – Тебя толкнули крест с плитой?

– Нет… – Она замотала головой. Волосы, вставшие дыбом, частично вернулись обратно. – Крест с плитой ни в чем не виноваты. Это не они меня толкнули. Было яркое видение, оно едва не опрокинуло… Я видела чужими глазами, не своими… Секунды две, не больше… Какой-то тусклый день, возможно, вечер, берег реки, плетень, за ним крыша… Камень привязан к шее, больно очень. Рожа бородатая хохочет, толкает меня в воду, а там глубина у самого берега, брызги летят. Дикий страх, как ножом по сердцу, ну и ну… Дай сигарету, Никита. – Она подняла на меня жалобные прояснившиеся глаза.

Я не стал язвить, сунул сигарету в рот, прикурил, вставил между тонкими приоткрытыми губками. Она сделала затяжку, подавилась.

– Тьфу, выбрось, убери от меня эту гадость…

Вот и пойми этих женщин. Но я понимал, докурил сигарету. Она пришла в себя, села на колени, потом пристроила попку на могильную плиту – крайнюю в ряду. Приближаться к ТОЙ САМОЙ она побаивалась.

– И что это значит? – спросил я.

– Это значит, что мы нашли свой «комплект», – устало возвестила девушка. – Крест и плита – с одного захоронения. Усопшая – некая Мария Власова. Пока еще много непонятного, неизвестна личность Кротова, но, похоже, мы вышли на причину музейных неприятностей.