Фотограф смерти

– Итак, что мы имеем? – задал риторический вопрос Артем, открывая заседание хлопком по шее. – Во-первых, Анна Кривошей и ее самоубийство, в котором появились новые обстоятельства.

На скатерть легла добытая Дашкой фотография.

– Во-вторых, Антонина Кривошей, в девичестве Малышевская, и еще одно самоубийство.

Адам устроился под низкой веткой, и листья касались его макушки. Когда Адам шевелился, листья тоже шевелились. Сейчас он подался вперед, водрузил локти на стол, а руки сцепил замком:

– У нас нет материальных свидетельств данного происшествия, равно как и связи его с фотографией.

Тонкий намек на то, что Адаму могло привидеться. Дашка намек поняла, а вот Артемка мимо ушей пропустил, уж больно нравилась ему руководящая позиция.

– В-третьих, Дашка, твои фотографии…

Выразительный взгляд, в котором читается предупреждение.

– Я самоубиваться не собираюсь, – буркнула Дашка. – И вообще… высоты боюсь.

Это было ложью. Не боялась она никогда. Подходила к краю крыши безбоязненно. Когда? Когда-то наверняка подходила. И смотрела вниз, видя черное асфальтовое поле с разноцветными машинками.

Дашка моргнула. Это не ее воспоминание!

А чье?

– Теперь по тому, что Адам накопал. Ищем усредненную женщину с маленькой ножкой и любовью к дорогим нарядам. Предположительно наш объект связан с модельным бизнесом. Так?

Ему нравится играть в сыщика, кажется, что это – не по-настоящему, что имеются только факты, которые необходимо сопоставить, и логические загадки. А люди, которые где-то между фактами и загадками, не важны. Дашка понимала этот азарт и жалела Темку: когда-нибудь он не успеет разгадать загадку и получит труп, а с ним – и чувство вины за нерасторопность.

Дашка накрыла солнечное пятно рукой. Свет согревал, он проникал сквозь кожу, окрашивая ее нежно-розовым. Красиво, как небо на закате.

С крыши закаты видны лучше.

– Ну и я… вот, – Артем достал блокнот и вырвал страницу. – Адреса. Все, которые раздобыть получилось. Его и вправду Максимом звали. Макс Негодин. Макс Нег. Это псевдоним.

На бумажке полтора десятка пунктов. Все перечеркнуты.

– Я проверил. С одной квартиры он в феврале съехал, а с этой – месяц назад. Полгода назад. Пять месяцев…

Максим. Надо бы Вась-Васе сообщить про имя и про другое. Это будет правильным и в рамках законодательства, но Дашка уже нарушила законодательство, так стоит ли дергаться?

– У него была своя квартира, но он ее продал, – Артем делает паузы между фразами. Ждет похвалы, и Дашка хвалит:

– Молодец. Хорошо поработал."

"Вряд ли сам. Что говорил? Знакомая есть? Какая-нибудь дамочка бальзаковского возраста, безнадежная в своем стремлении обрести личное счастье. Совсем как Дашка.