Фотограф смерти

Возвращение – гибель разума.

Точка.

Адам заставил себя подняться и пройтись по комнате. Он останавливался рядом с каждым предметом в ней, брал в руки или прикасался, знакомясь с вещами.

Неровная занозистая поверхность дерева. Сухость старого лака. Скользкий бок самовара с крапинами ожогов. Пепельница – стекло. Она пуста. Половицы хрустят. Под кроватями – серые клубки пыли.

Кухня. Шершавая печь, от прикосновения к которой на пальцах остается белый след. Мел забивает папиллярные линии, стирая отпечатки.

Разве здесь твое место, Адам?

Возвращайся.

Нет."

"Осмотр продолжается. Кастрюля. В ней вторая. Комплекты разные. Крышки сидят неплотно. Сталь тонкая, китайского проката. На днище – следы копоти. Котелок. И черный шлем с трещиной. В отличие от кастрюль шлем в пыли, но сквозь нее видны характерные потеки на внутренней поверхности.

Шлем Адам вернул. И сам же вернулся в комнату. Занавесив окно – сквозь тонкие шторы просвечивал непривычный мир, – Адам взял трубку.

Чужой телефон. Неудобные кнопки. Слишком крупный дисплей. Но это не имеет значения для исполнения основной функции.

Номер Адам помнил наизусть.

– Геннадий Юрьевич? – спросил он, когда связь установилась.

Не связь – невидимый поводок между двумя людьми, с помощью которого один способен воздействовать на другого.

– Это Адам. Тынин.

В трубке раздалось урчание, и раздраженный – этот человек всегда пребывал в какой-то крайней степени раздражения – голос произнес:

– Выпустили уже?

– Выпустили, – Адам коснулся стены.

Скользкая плитка, отлитая из молочно-белой керамики.

– И чего?

– Черные туфли-лодочки. Верх – телячья кожа. Внутренняя отделка – шелк. Размер тридцать девятый. Легкая асимметрия стоп с доминирующей правой. Ваша работа?

Стена щелкнула и подалась под пальцами.

– И что?

– Я нуждаюсь в подтверждении или опровержении. А также в информации о заказчике…

– На хрена? – поинтересовался Геннадий Юрьевич и срыгнул. – Или ты там совсем свинтился?

Плитка стала под острым углом к стене. За ней имелась дыра как раз такого размера, чтобы просунуть руку. Адам просунул и уперся во что-то жесткое и мерзостно-липкое.

Следовало бы надеть перчатки.

– Возможно, ваш клиент…

– Псих он, а не клиент. С кровати поднял. Денег кинул. И ботинки ношеные приволок. Типа, по ним делай. А я чего? Я и сделал. Денег-то неплохо кинул… неплохо…

В трубке захрустело, и звук этот неприятно резанул по нервам.

– Имени не знаю, фамилии тоже, – продолжал отчитываться Геннадий Юрьевич. – Харя средней паршивости. И возраст средний. Вообще невзрачненький типчик. Сильно накосячил?

– Сильно, – признался Адам, которому все-таки удалось подцепить неизвестный предмет.

– Пон-я-я-ятненько… Заказ вообще-то бабень забирала. Вот она – ничего.