Смертельный рейс

В кабинете заведующей все было по-прежнему: стол у окна, настольная лампа под зеленым абажуром. Два деревянных кресла, обитых дерматином, и кушетка, покрытая белой чистой простыней. Наверное, на этой кушетке заведующая частенько ночует, когда задерживается допоздна на работе или во время дежурств. Интересно, она замужем?

– Садитесь, я налью вам чаю с травами, – сказала Артамонова.

– Стоит ли чаевничать, когда у вас дел, наверное… – начал было Коган, но женщина его перебила:

– …Стоит. Вы же не думаете, что заведовать больницей поставят бездельницу, которая не знает, чем себя занять в рабочее время? Я вполне могу адекватно оценивать ситуацию и принимать решения. И если я предложила вам чаю, значит, это не вредит делу. Садитесь, не капризничайте.

Коган уселся в кресло, осторожно положив перевязанную руку на подлокотник. Заведующая не спеша открыла большой термос и разлила по кружкам темную душистую жидкость, напомнившую запахом сразу и желтую осень, и медовый вкус августа. Сама она уселась напротив. Полы белоснежного халата чуть разъехались, открыв колени, обтянутые шелковыми чулками. Борис с трудом оторвал от них взгляд.

– Вам очень повезло, Борис Михайлович, – неслышно прихлебывая чай, сказала Артамонова.

– Конечно, вы ведь не всех угощаете такими ароматными чаями, – улыбнулся Коган.

– Я про вашу травму, – без улыбки возразила Артамонова. Но подумав, добавила: – Хотя вы правы, я мало кого угощаю своими чаями. Я ведь необычный доктор. Я сторонник природного лечения. Вам повезло, что вы отделались лишь травмой руки. И у вас хорошо протекают процессы регенерации в организме. Но все же я хотела вам кое-что посоветовать и кое о чем предупредить.

Борис вздохнул и стал выслушивать традиционные советы о том, что руку надо беречь от переохлаждения, от травмирования, чтобы не возобновились воспалительные процессы. Нельзя перегревать, нельзя давать нагрузку. Ничего нельзя.

Неожиданно Артамонова улыбнулась:

– Вы сейчас думаете: все они такие, эти врачи. Чушь несут, что следует беречься и не травмироваться. А вам работать нужно, нужно ездить по объектам, встречаться с людьми, смотреть и спать черт знает где и черт знает на чем."

"– Ну почему же, условия сна у меня вполне удовлетворительные, – возразил Коган и сразу почувствовал, что проговорился, косвенно подтвердив, что живет в городе и чаще всего его работа следователя – чисто кабинетная.

– Мы все обслуживаем трассу, – задумчиво сказала Артамонова. – Каждый по-своему. Мы лечим людей, которые на ней работают. Вы прибыли из Москвы, чтобы контролировать. А пилоты летают, перегоняют самолеты.

– Я ничего не контролирую, – пожал плечами Борис. – Я всего лишь расследую факты аварий и несчастных случаев. А их немало.