Смертельный рейс

 – Могли бы и руками пощупать, и ногами потоптать.

– Могли, – кивнул Максим. – И щупали, и топтали. Наблюдать им пришлось издалека, потому что охрана активизировалась с приездом начальства. А потом, когда темнело уже, я ведь ходил туда. Есть прикопка. Они начали ее делать. Хотели выяснить толщину подушки основания полосы, самого покрытия. И сделать выводы, как ты понимаешь, о возможностях посадки здесь тяжелых самолетов. Или подтвердить, что эта полоса только для местной малой авиации. А я их так бездарно упустил. Тешу себя мыслью, что это геологи были.

– Не бездарно, – хмуро качнул головой Буторин. – Ты что, должен был к ним кинуться через все строительство с криками: «Погодите, ребята, я ваши документы проверю»? И их бы вспугнул, и тебя бы пристрелили там. Результата – ноль, и никто бы ничего не понял. А чужаки в округе есть.

– Что? Ну-ка, рассказывай.

– Охотники говорили про чужаков. Дважды следы видели. Говорят, чужие люди, нехорошие. Я спросил, как они поняли, что люди нехорошие. Оказалось, все просто. Если человек на таежной тропе от зверя таится – это охотник, а если человек от человека таится – это нехороший человек, злое задумал.

– Ну вот и дождались, – вздохнул Шелестов. – Это уже не просто совпадение, гости все же пожаловали. Где и в какое время они были в тайге?

Буторин вытащил из внутреннего кармана своего пиджака с замятыми лацканами и засалившимся воротником сложенную вчетверо карту. Развернув ее на столе и придавив один край кружкой, провел пальцем по символам:

– Вот здесь, севернее 13-й площадки неделю назад видели следы двоих. Ходят умело, в тайге не новички. А три дня назад следы троих в районе Голой сопки. Не ваша ли это троица? Отсюда до Голой всего два десятка километров. Хотя сегодня могли быть и геологи.

– Геологи ушли еще вчера рано утром. И ушли в сторону Семеновой пади. С чего бы им возвращаться и бродить по краю новой взлетной полосы? Вот что, Виктор, ты с местными общий язык сумел найти, тебя старики уважают. Постарайся убедить их, что о чужих людях надо обязательно сообщать. И что нужно их опасаться.

Начальник особого отдела перегонной дивизии Гончаренко был мужчиной крупным, все время сутулился, будто боялся удариться головой о притолоку двери. Его большие ладони уверенно и спокойно лежали на столе. Говорил он неторопливо, не повышая голоса, но каждая фраза, произнесенная его сочным густым басом, звучала веско и основательно, как приговор.

Коган поежился при мысли, что можно попасть на допрос к такому бугаю. Одним ударом тот мог искалечить любого, переломать ребра, повредить внутренние органы. «Что это я, – одернул себя Борис. – Ну-ка возьми себя в руки. Ты для него сейчас начальство. Он тебя опасаться должен, он тебе подчиняется.