Смертельный рейс

Это человек, сторонники которого открыли представительства этой партии в двадцати четырех странах. Правда, его деятельность запретили японские оккупационные власти, но он на свободе. И этому человеку близки нужды и чаяния России. Он сам не так давно покинул Родину, но мечтает туда вернуться.

– Константин Родзаевский, – констатировал Михаил. – Значит, у Всероссийской фашистской партии очень тесные контакты с РОВСом? А я считал, что Родзаевский уже отказался от идеи вооруженной борьбы.

– Все русские, живущие в эмиграции, в той или иной мере близки друг другу. По духу, по идее, кого-то просто объединяют воспоминания о Родине.

Сосновский промолчал, оценив способность своей спутницы уходить от прямого ответа.

Машина остановилась на окраине Харбина, возле небольшого каменного дома на берегу Сунгари.

– Идите, вас там ждут. – Женщина кивнула на вход.

– Мы с вами еще увидимся? – спросил Сосновский, не торопясь открывать дверь.

– А вы этого хотите? – Анастасия Эдуардовна с интересом посмотрела на Михаила. – Довольно неожиданно. Что ж, я думаю, что в этом не будет ничего удивительного. Идите.

В лицо пахнуло теплом и чужими пряными травами. В кресле у большой русской печи, задумчиво глядя на огонь, сидел человек с длинными, закрученными вверх усами. Он поднял голову, и Сосновский встретился с ним взглядом. Что-то было в его глазах притягательное и одновременно отталкивающее. Какой-то романтический блеск, граничащий с безумством. «Да, – подумал Сосновский, – такие люди умеют формулировать сумасшедшие идеи и сжигать во имя них города».

– Здравствуйте, Михаил Юрьевич, – продолжая опираться подбородком на сложенные кисти рук, сказал Родзаевский. – Садитесь. Вам сказали, кто я?

– Да, я знаю, кто вы, – кивнул Михаил и сел в кресло у плотно занавешенного окна. – Полагаю, и вы хорошо знаете, кто я такой, раз решили встретиться. Я вас слушаю.

– Вы думаете, что прибыли сюда из Советского Союза и на вас тут же посыплются предложения о совместной борьбе, о предоставлении финансовой помощи, о предоставлении вам политического убежища?

– Я не буду повторяться, Константин Владимирович, потому что, честно говоря, устал уже рассказывать, что приехал сюда не по своему желанию, а потому, что меня сюда привезли. Но не в этом суть. Ваши вопросы подтверждают, что вам интересно происходящее сейчас в Советском Союзе. И вам совсем не интересно, что происходит в Маньчжурии. Думаю, у вас есть возможность уехать в Париж, в Барселону, в Буэнос-Айрес. Но вам туда не хочется. Разочарование? Хорошо, я отвечу на ваши вопросы. Задавайте."

"– А вы умны, – разглядывая Сосновского, тихо сказал Родзаевский. – У вас высокое положение в вашей организации?

– Нет, но я пользуюсь высоким доверием.