Смертельные прятки

Дед Даллеса служил государственным секретарем при президенте Гаррисоне, дядя – госсекретарем при президенте Вильсоне. Видимо, поэтому и Джон Фостер Даллес решил выбрать для себя карьеру политика и дипломата. Отучившись в Принстонском университете и окончив юридический факультет Университета Джорджа Вашингтона, он поступил на службу в юридическую компанию специалистом по международному праву, где оттачивал мастерство политика и дипломата.

Особых нареканий на работу Даллеса Эйзенхауэр не имел, он по праву считался искусным политиком и дипломатом. В 1942 году Даллес стал председателем Комиссии в защиту справедливого и прочного мира, разработал манифест «Шесть столпов мира», в 1945 году участвовал в конференции в Сан-Франциско и в составлении устава Организации Объединенных Наций, после чего на протяжении трех лет был там бессменным делегатом от США. Помогал в разработке плана, предусматривающего послевоенную помощь Европе. Одним словом, твердо шел к намеченной цели.

В начале 1950-х его карьера перешла на новый уровень: занимая должность помощника госсекретаря, он вошел в число политиков, формирующих внешнеполитическую арену США. Поэтому перед Эйзенхауэром, когда в 1953-м он одержал победу на выборах, не возникло вопроса, кого поставить на должность госсекретаря.

Но в последнее время с Даллесом стало тяжело. Дело в том, что Даллес был ярым противником коммунизма, коммунистического блока и идеологом борьбы с СССР. Его одержимость антикоммунистическими настроениями порой казалась сродни болезни, особенно резко проблема обострилась за последний год. Даллес буквально бредил сохранением влияния США на Западную Германию. «Нельзя допустить распространения коммунистического влияния в Европе, и в этом нам поможет возрожденная Германия» – такими речами Даллес наполнил все свои публичные и полупубличные выступления.

По большей части благодаря параноидальной зацикленности Даллеса на борьбе против коммунистов и искоренении коммунистического влияния Дуайт Эйзенхауэр так активно продвигал доктрину «массированного возмездия», или, другими словами, неизбежную войну между СССР и США. Военно-стратегическая «теория домино», которая предостерегала другие страны, говоря, что не стоит забывать, кто есть кто, если только нет желания потягаться с Америкой военными и политическими силами."

"Все эти доктрины исходили от Даллеса, получали поддержку Эйзенхауэра и безоговорочно принимались правительством. Вплоть до Женевской конференции. Конечно, Дуайт Эйзенхауэр понимал, что позиция, занятая им и Даллесом, держит советско-американские отношения в напряжении, можно сказать, они балансируют на грани войны, но сейчас он начал понимать, что их позиция, мягко говоря, потеряла актуальность.