Смертельная верность

В лучшую жизнь. Там прямо, возле паспортного контроля и взяли.

— Да ладно, он и не сопротивлялся даже, — подал голос Толик. — Стоял, весь какой-то потерянный.

Димыч горько усмехнулся и с силой потер ладонью лоб.

— Будешь тут потерянным. Он ради нее на убийство пошел, а она хвостом вильнула и улетела. Вот такие вы, бабы!

А чего на меня-то смотреть? Я тут при чем? Или я должна отдуваться сейчас за всех коварных женщин, беззастенчиво использующих влюбленных в них мужиков? Мне самой этого Лелика жалко.

Словно подтверждая мои мысли, Толик тихо сказал с заднего сиденья:

— Это же надо так любить! Столько лет уже прошло. Она уже замуж разок сходила и снова собирается. А он все по ней сохнет. Прямо какая-то собачья преданность, блин.

Память тут же услужливо подсунула картинку: солнечный осенний вечер, отмытая недавним дождем жухлая трава, и в этой траве, положив морду на лапы лежит, ко всему безучастный, замечательный и уникальный пес Райс. Чемпион, завидный жених, носитель породы и прочая, и прочая. Только плевать ему на собственные достижения и особую племенную ценность. Потому что жизнь его потеряла смысл в тот момент, когда хозяин его ткнулся мертвым лицом в опавшие листья.

Или когда самолет, набрав скорость, оторвался от взлетно-посадочной полосы и унес того, кто был для тебя всем. Всей твоей собачьей жизнью.

— Ладно, поехали. Чего сидеть просто так? — не выдержал Толик.

— Можно с Москвой связаться. С транспортной милицией, — сказал Димыч медленно, словно раздумывая. — У Кузнецовой в Москве пересадка, можно еще взять.

— А что они ей предъявят? Им это надо, влезать в непонятно что?

— Да, предъявить ей пока нечего. Но у нас есть время. Сколько до Москвы самолет летит?

— Ну вот. У нас есть четыре часа времени и гражданин Сиротин. Если нам удастся за четыре часа уговорить его сдать нам Ольгу как заказчицу, тогда можно звонить москвичам.

— Ну так поехали, — заорал Толик и, подпрыгнув, стукнулся макушкой об потолок. — Чего стоять-то просто так? Время идет.

Самолет оторвался от земли совсем незаметно.

Она все ждала каких-то ужасных ощущений. Ведь многих, говорят, тошнит при взлете и посадке. Она тоже приготовилась чувствовать себя плохо, а оказалось, что ничего особенного и не происходит. Зря только боялась.

Ольга откинулась в кресле и счастливо улыбнулась. Вот теперь уже точно все. Можно наконец расслабиться и помечтать без помех.

На самолете они с Ксюшкой летели первый раз в жизни. Ольге было немного не по себе, в основном из-за того, что стеснялась в этом признаваться. А еще очень любопытно и немножко радостно. Немножко — потому что она боялась поверить, что все у нее получилось и удалось.

Теперь, когда долгожданная сказка началась, вдруг оказалось, что никакого особого счастья она не испытывает.