Жилец. Смерть играет

Тем не менее инспектор тщетно выискивал какие-то признаки острого испуга, который настолько явно вызвала их неожиданна? — встреча в Брайтоне. Тогда Харпер был напуган, почти охвачен ужасом, сейчас — обеспокоен, возможно, нервничал, но не более того. Здесь таилась загадка, которую Маллет вознамерился незамедлительно разгадать.

— В последний раз, когда я вас видел, — начал он, — вы, похоже, неплохо проводили время.

— Неплохо проводил время? — отозвался Харпер с явным удивлением. По-моему, было бы довольно странно так это называть.

— Не вижу в этом ничего странного, — ответил Маллет. — Именно так я и представляю себе хорошее времяпровождение в вашем возрасте, и большинство людей тоже.

— Очевидно, у людей бывают разные представления о хорошем времяпровождении. Лично я нахожу случившееся в высшей степени неприятным опытом, и, по-моему, еще в то время ясно дал это понять.

— Нет, черт возьми, не дали! — воскликнул Маллет, раздраженный столь нелепым отпирательством. — Если мне когда-то и доводилось видеть веселящуюся молодую пару…

— Ей-богу, инспектор, — перебил его Харпер, — .- по-моему, мы толкуем о разных вещах. Теперь до меня начинает доходить — вы упомянули о последнем разе, когда видели меня. Строго говоря, я понятия не имею, когда это было. Как детектив, вы можете, насколько я знаю, регулярно видеть людей, оставаясь для них незаметным. Я могу говорить лишь о том последнем разе, когда видел вас, а это было на дознании.

Такси проехало некоторое расстояние, прежде чем Маллет нашелся что ответить на это из ряда вон выходящее заявление.

— Так вы станете отрицать, что были в отеле «Ривьера», в Брайтоне, вечером после судебного расследования? — сурово спросил он.

— Конечно нет. С чего бы я стал это делать?

— А что вы видели меня там — в промежутке между двумя танцами — и, увидев меня, выказали все признаки удивления и испуга, и… — он выдержал паузу, для большей выразительности, — и виновности?

Поведение Харпера совершенно изменилось. Начисто отказавшись от своего настороженного и подозрительного поведения, теперь он наклонился вперед и заговорил с видом совершеннейшей искренности:

— Послушайте, сэр, я абсолютно не понимаю, к чему вы ведете. Да, я был в отеле в тот вечер. Танцевал. И получал от этого величайшее наслаждение. А что касается испуга или вины, то я никогда в своей жизни их не испытывал ни в меньшей степени. Вы говорите, что видели меня. Так вот, поверьте моему слову — я вас не видел. А теперь не будете ли вы так любезны рассказать мне, что все это значит?

— И все-таки вы видели меня, — настаивал Маллет. — Я стоял в нескольких ярдах от вас — по сути дела, прямо у вас за спиной.

— Что, конечно, объясняет, почему я вас не видел.