Жилец. Смерть играет

Его путь пролегал по Кингнз-уэй, через такие приятные места, как Линкольнз-Инн-Филдз, Олд-сквер на Чансери-Лейн, и под аркой, над которой, как говорят, Бен Джонсон трудился в качестве каменщика. Потом он попал в переплетение узких улочек, расположенных между Флит-стрит и Холборном. В этом районе находились огромные типографии, поэтому его извилистые пути были запружены газетными фургонами и подводами. Он шел мимо спрятанных в дальних уголках застенчивых маленьких шашлычных, облюбованных журналистами, мимо домов, где история творилась, а не только писалась, мимо безусловно последних в Центральном Лондоне садоводческих домиков. Где-то к востоку от Феттер-Лейн инспектор резко свернул в проулок справа, юркнул под нос запряженной в повозку лошади в складских воротах, направил двух заблудившихся американцев на Каф-сквер, потом повернул налево в переулок, который казался не более чем щелью в стене, снова взял вправо и, наконец, оказался перед небольшим рядом домов начала георгианской эпохи на Брамстонз-Инн. Топографы и историки не в состоянии сказать наверняка, существует ли какая-то доподлинная связь между иннами и тем сэром Джоном Брамстоном, который был главным судьей при Карле I. На заре своей жизни они являлись, как говорят некоторые, «Канцлерскими иннами»

[19]— бедными родственниками состоятельных и процветающих «Судебных иннов»

[20]. Но главное здание и часовня здесь были давным-давно снесены, а если в сумрачных залах и на обветшалых лестницах еще и сохранялся аромат юриспруденции, то лишь благодаря двум адвокатским конторам с не слишком хорошей репутацией. Теперь тут находились в основном какие-то малопонятные благотворительные общества, мелкие профессиональные объединения и сомнительные фирмы, такие, как этот «Англо-голландский каучуковый и общеторговый синдикат», куда и направлялся Маллет.

На дверях одного из четырех домов в этом ряду все еще было различимо его название, выведенное черной краской на грязно-желтом фоне. Конторы помещались на четвертом этаже. Из пыльных окон было вывешено объявление, гласившее: «Эти замечательные помещения сдаются в аренду. Обращайтесь к смотрителю».

Инспектор постучал. На его стук явился плохо выбритый человек с красными подозрительными глазами и одетый в какую-то рвань.

— Полиция? — недовольно пробурчал он, когда инспектор объяснил, что ему требуется. — К нам уже приходили. Ничего не нашли.

— И все-таки я хотел бы посмотреть, если вы не возражаете, — возразил Маллет."

"Они вместе поднялись по лестнице и вошли в опустевшую контору. Она состояла всего из двух комнат, без мебели, не считая пары письменных столов и сейфа, дверца которого была распахнута, открывая взорам пустоту.