Жилец. Смерть играет

— Естественно, он разодевался на скачках, — продолжил Маллет-Гейвстон.

— Да, но это было не только на скачках. — Лорд Бернард заговорил быстрее и более оживленно: — Ты помнишь, как повез меня в его загородный особняк, на представление, которое давали его сотрудники? Он был похож черт знает на кого — или что-то в этом роде. И в связи с этим я вспомнил…

Его игра была настолько убедительна, что Маллета тоже увлекла роль, которую он играл.

— Бог ты мой! — проговорил он с воодушевлением. — Наконец-то там появилась одна хорошенькая!

Его рука, драматически простертая, показала не вниз, как следовало бы по правилам, а прямо на дверь впереди него. И, словно в ответ на магическое заклинание, дверь открылась, представив взору прозаические очертания дворецкого.

Последний принадлежал к людям посольского склада, достоинство которых не так-то легко поколебать. Лишь слегка приподнятые брови свидетельствовали о том, что в ситуации, с которой он столкнулся, есть что-то необычное. И когда дворецкий заговорил, его голос прозвучал ровно и спокойно:

— Вашей светлости еще потребуется машина?

— Ах, ступайте, Уотерз! Ступайте же! — взревел хозяин, после чего на него напал приступ смеха."

"Маллет, со своей стороны, почувствовал себя в весьма глупом положении. Его выставили на посмешище, и он испытывал очень сильные сомнения по поводу того, что это послужило какой-то благой цели. Тем временем лорд Бернард, все еще посмеиваясь, оттолкнул назад свое кресло и встал на ноги.

— Сеанс окончен! — объявил он.

У Маллета упало сердце.

— Значит, вы так и не смогли вспомнить? — спросил он.

— Наоборот, я вспомнил все. И то, что вспомнил, это такой совершенно не относящийся к делу пустяк, что я могу лишь извиниться за то, что заставил вас зря потратить время.

— Об этом лучше судить мне, — парировал инспектор. — Так что же это было?

— Просто-напросто я собирался сказать вот что: «В связи с этим я вспомнил, что незабвенный Баллантайн остался должен мне деньги за этот свой драмкружок».

— Каким образом?

— За костюмы, парики и прочее. Когда я руководил постановкой, то заказал все это, а он должен был оплатить их потом, когда придет счет. Баллантайн не сделал этого к тому времени, когда его убили, и теперь поставщики париков и костюмов ополчились на меня.

— Полагаю, вы вполне могли бы переложить материальную ответственность на членов драмкружка, — предположил Маллет.

— Да, но как можно просить этих бедолаг, чтобы они заплатили? Они и так лишились своей работы. Нет, я не против того, чтобы заплатить. Я против того, что с меня пытаются содрать деньги за то, чего я не заказывал, за то, что вообще не использовалось в пьесе, и, более того, самую дорогую вещь из всего перечня.