Смерть в подлиннике

Моргунов заговорил не только о себе, но и об Алевтине.

– Нас познакомили в посольстве, едва я успел отойти от долгой дороги. Представьте мои восторги: после жесточайших проверок в КГБ и изматывающего обучения мне разрешили-таки покинуть родину. То есть дали доступ к другой жизни. К более яркой и свободной, как мне казалось. На тот момент Алевтина уже жила в ГДР несколько лет. Года два или что-то около того. Может, даже немного дольше. Она сразу взяла меня под свое крыло. В буквальном смысле даже не дала разобрать чемодан и потащила к себе в гости, угостила кофе с коньяком и подробно обо всем рассказала и расспросила. Наш дом был обычным блочным, он стоял рядом с посольством, там в отдельных квартирах проживали наши соотечественники. Мы с Алей стали соседями, а в скором времени поняли, что стена, которая разделяла наши квартиры, смотрится лишней.

В Берлине для меня все было в новинку. Ходил, как дикарь, и всему удивлялся. Потом, конечно, привык. Аля меня многому научила. Знакомила с людьми, давала советы. Помогала, если возникали сложности. Если у меня не было работы, то брала в помощники. В общем, помогла приспособиться. Кстати, благодарю за то, что меня услышали.

– О чем это вы? – не понял сначала Гуров. – А, ясно. Вы просили не задавать вопросов, когда я зайду в квартиру. Вы об этом?

Моргунов благодушно улыбнулся. При этом кожа на его черепе натянулась, увеличив лоб и мгновенно превратив подозреваемого в убийстве типа, страдающего невнятным расстройством ментального спектра, во вполне себе добродушного на вид дедушку."

"– Да-да, я именно об этом. Вы тактичны, Лев Иванович, а это очень ценное качество для сотрудника полиции. То, что вы наблюдали в коридоре и частично в моей комнате, может многое обо мне рассказать. Я как бы старьевщик. Скупаю у людей подержанные вещи, привожу в божеский вид и продаю их. Сейчас у меня завал, поэтому вокруг полно коробок, сумок и свертков, но вы не найдете там ничего подозрительного. А вот все эти книги, – он повел руками перед собой, – совсем недавно принадлежали одному умному человеку. Только вот он умер после продолжительной болезни, а его библиотека оказалась никому не нужна. Ни его взрослой дочери, ни ее сыну-блогеру. Они продали мне ее за тысячу рублей. Я даже осматривать ничего не стал, хоть и считаю себя придирчивым человеком в этом плане. Заказал такси и в два захода вывез книги. Потихоньку разбираю вот…

Он вздохнул, снял очки и почесал левый глаз.

– Вот вы, наверное, думаете: «А какого черта он мне тут рассказывает про никому не нужные вещи?» Ведь я прав?

Гуров не выдержал, улыбнулся. Моргунов растянул губы в улыбке, показав прекрасно сделанные искусственные зубы.

– А дело в том, что если бы не Алевтина, то сегодня я бы, наверное, умер от голода.