Смерть со школьной скамьи

— Падла, она у меня вчера трешку заняла, а сегодня съехала! Где ее теперь искать?

«Знатная тетрадка попала мне в руки! Не за нее ли убили Ленку? Узнали, что она свистнула эту тетрадь у Журбиной, и прихлопнули ее, для профилактики — чтобы никого шантажировать не вздумала… Не подходит. Очередность не та. Вначале надо заполучить тетрадь в свои руки, а уж потом расправляться с шантажисткой».

Вторая часть тетради была отведена под учет поступающих от участников оргий финансовых средств. Тот же Дима П. перед каждой вечеринкой вносил по 200 руб. Подумать только, за один раз он тратил денег больше, чем зарплата у начинающего офицера милиции! На хлебозаводе, насколько я знаю, ни один человек 200 рублей не получает. Грузчики, бывает, заколачивают по 300 рублей, так они за эти деньги в выходные стокилограммовые мешки из вагонов разгружают.

ЖН денег не вносил. На халяву всем пользовался! На месте Журбиной я бы с него тоже плату не брал. Бывший подельник, вместе пространство для маневра расчищали.

Еще интересный момент: некоторые женщины также платили за участие в мероприятиях.

«Наверное, или старухи, или совсем уж страхолюдины, — решил я. — Иначе зачем женщине оплачивать свое времяпровождение с мужчинами?»

Какой же у Журбиной был оборот за один день?

Я посчитал «взносы» за шестое августа. У меня получилось полторы тысячи рублей. Моя зарплата за семь месяцев. Десять зарплат Ларисы Калмыковой.

За сентябрьский «Праздник урожая» она собрала четыре тысячи. Некоторые мужчины платили в тот день по 350 рублей, а один — даже 500. Этот богач, зашифрованный как Жук, больше в записях не появлялся.

Решив разобраться, с чего это с Жука содрали гораздо больше остальных, я стал заново просматривать список гостей на «Празднике урожая» и обнаружил, что он был на мероприятии вместе с женой — Жучихой. Естественно, плюса между ними не было. Каждый развлекался с другим партнером.

«Валентине Павловне за организацию таких «вечеринок» можно смело дать десять лет колонии строгого режима, — решил я, заканчивая работу с тетрадью. — Судя по всему, финансовые записи вела Журбина, и деньги наверняка собирала тоже она. Если Ленка украла у нее эту тетрадь и предложила ее выкупить, то я бы на месте Журбиной заплатил бы ей пять тысяч долларов. Тут вопрос стоит или-или. Или выкупить записи и жить спокойно, или в швейном цеху за колючей проволокой трусы и майки шить для солдат Советской армии… А можно застрелить Ленку и понадеяться, что эта тетрадь никогда не всплывет».

Ночью мне снилась Валентина Павловна. Она предлагала мне поучаствовать в вечеринке в «Изумрудном лесу». Я отнекивался, убеждал Журбину, что у меня денег на ее оргии нет.

— Какие деньги! — Журбина куда-то влекла меня по сосновому лесу. — Я сама тебе немного доплачу.