Обманувший смерть 2. Доказательство силы

– На какой день назначить собеседования?

– На следующий после похорон. Марк, надеюсь, ты понимаешь, что люди должны быть преданы мне? Если узнаю, что хочешь подсунуть своих ставленников...

– Я вас понял, господин, – склонился мужчина. Но я видел, как колыхнулись его чувства.

***

Три дня пролетели незаметно. Полночи я проводил у Пасти, развивал умения. Спал шесть часов, утром тренировка. Похороны, посещение издательства, изучение царящих там порядков. Если кратко, то издательство отвечало за всё: печатало книги, журналы, газеты. Любой желающий мог издаваться, при условии, что он пройдет цензуру. Об этом мне прямо никто не сказал, но я не постеснялся спросить.

Чем больше погружался в дела, тем сильнее проникался уважением к матери. Я уже достаточно свыкся со своей новой личностью Эдварда Клоза, воспоминания продолжали меня накрывать, жесткое разделение двух жизней ушло. В какой-то степени моя прошлая личность, доминирующая, переварила и ассимилировала жизнь парня. Я не стал им в полной мере, но чем-то проникся. Можно даже сказать, что воспринимал родственников, как родственников. Когда хоронили, внутри что-то кольнуло. Как мои эмоции по поводу старого рода и его гибели, так и по поводу убитых родственников этого мира. Ладно взрослые, но детей тоже убивали. Этого я простить не мог и собирался жестко отомстить всем, кто посмел поднять руку на мой род. Да, сейчас род Клоз я считал своим."

"Не восхищался им, находил всё больше подтверждений бездарной политике и потере влияния, но принимал, что это моё наследство, с которым надо что-то делать. На фоне общего упадка мать выделялась, как сверкающая жемчужина среди пыли и неудач. Не могу сказать, что она была гением, но активно вела дела. Занималась издательством, школами, больницами. Делала что-то полезное. До школ и больниц ещё предстоит добраться, но в издательстве мне понравилось. Правда, мать легко тратила деньги на роскошь и драгоценности, но это хоть как-то компенсировалось приносимой пользой. Возможно, на её фоне отец комплексовал, и это толкало его на авантюры.

Само то, что дело матери приносило хороший доход – показатель. А то, что и после её смерти дело продолжилось, пусть все и замерли испуганно – говорило о том, что она как минимум хороший организатор. Была им.

Сейчас издательством руководила женщина. Екатерина Швитцер. Наполовину русская, наполовину немка. Сорок семь лет женщине, в разводе, есть ребенок. Пробивалась из самых низов, родители обычные рабочие с завода. Перед тем, как встречаться с кем-то, я просил Марка подготавливать досье на человека. С чем он прекрасно справлялся.

Что приятно, Екатерина искренне расстроилась смертью моей матери. Я видел, что чувства, как и слезы – искренние. Обсудили с ней, как лучше подать новость.