Смерть со школьной скамьи

— Инга, холодильник же запрещено иметь, — сказал я, наблюдая, как она раскладывает продукты из сумок по полкам «Саратова».

— Я все эти жилищно-бытовые комиссии дальше порога комнаты не пропускаю, а от входа холодильник не видать. И потом, я — мать-одиночка, мне же надо где-то молоко хранить. Ты есть хочешь?

Предложение покушать, не выпить-закусить, а именно покушать, то есть посидеть за столом с полноценным ужином или обедом, означало в нашем общежитии высшую степень уважения.

— Пельмени будешь? — Не дожидаясь ответа, она взяла кастрюльку, достала из морозилки пачку магазинных пельменей и вышла на кухню.

— Мне опять с тобой сидеть? — сказал я ребенку.

Он, держась за прутья кроватки, встал и отчетливо сказал: «бяка».

Я, воспользовавшись отсутствием хозяйки, решил проверить холодильник. Как только я открыл его, младенец издал протяжный звук, словно поразился содержимому «Саратова»: тут были два куска копченой колбасы, банка красной икры, завернутый в пергамент сыр, крупнозернистый домашний творог в целлофановом пакете, молоко. В морозильной камере лежали датская курица в фирменной упаковке и бутылка водки. По сравнению с содержимым холодильника Солодова тут был Клондайк. Яйца, кстати, тоже были.

— Твоя мамаша живет не по средствам, — сказал я младенцу. Он промолчал.

Вернувшись с кухни, Инга быстро собрала на стол. Мне, как мужчине, выпала почетная обязанность откупорить бутылку и разлить водку по стопкам.

Окинув взглядом стол, я не нашел на нем никаких деликатесов. Вместо колбасной нарезки и бутербродов с икрой — пельмени из колбасного фарша, хлеб, лук и водка.

— Я думал, ты меня икрой угостишь, — с наигранной претензией сказал я.

— Вино, сыр и икра — это для любовника, он на той неделе должен приехать. Ну что, помянем Лену! Хорошая девчонка была.

Пила Инга, как мужик, одним глотком.

— Я думала подойти к тебе на похоронах, — сказала она, закусывая дымящимися пельменями, — потом смотрю, Солодов возле тебя трется, а я его, размазню, на дух не переношу. Потом Дашка стала тебе глазки строить…

— Жена Вьюгина Сергея Сергеевича.

— А-а-а, — протянул я, вложив в это протягивание всю гамму охвативших меня чувств.

— Ты на меня за вчерашнее не обижайся, — перескочила она на другую тему. — Не люблю я, когда меня за доступную давалку считают. Если надо, то я себе мужика всегда найду, а вот так, среди ночи — ну его на фиг! Да и не нравишься ты мне как мужчина.

— Ладно, черт с ним, — сказал я, разливая водку. — Перед практиканткой, правда, неудобно.

— Чего тебе неудобно? Ты глупый человек, Андрюша. Если я тебя к себе не пустила, это значит, что между мной и тобой ничего не было. Ты как был свободным мужчиной, так и остался им.

— Странная, однако, логика.