Смерть со школьной скамьи

Когда на улице стало светать, я взял нож, которым перед застольем резали закуску, и пошел к кабинету Вьюгина.

Дверь в приемную была не заперта. Замок в кабинете Вьюгина я открыл, отжав язычок ножом. Прошел внутрь, закрыл за собой дверь, не включая свет, осмотрелся. Меня интересовал одежный шкаф начальника. Я хорошо помнил, что, инструктируя меня перед дежурством в областном УВД Первого мая, Сергей Сергеевич был в парадной форме, при всех нагрудных знаках и медалях. Парадный китель он мог хранить или дома, или в кабинете. Если его нет в шкафу, значит, Вьюгин уже приехал на работу при полном параде.

В приемной послышались осторожные шаги. Кто-то стал возиться с замком.

Времени на размышления у меня не было. Единственное укрытие — это шкаф. Я залез в него, забился в угол, как мог, прикрылся одеждой на вешалках.

Чтобы не выдать себя громким дыханием, я закусил воротник у рубашки. Сердце мое стучало так, что каждое сокращение его отдавало в ушах. В груди бил тяжелый молот, разгоняя по телу густую от стресса кровь. Руки и ноги ослабли. Где-то в душе появилось чувство безразличия.

«Будь что будет! Деваться-то мне все равно некуда!»

Неизвестный человек, судя по шагам, действовал точно так же, как я несколько минут назад. Он вошел в кабинет, встал у входных дверей, не включая свет, осмотрелся.

«Господи, — взмолился я, — помоги мне выбраться из этой передряги! Клянусь тебе, я больше не буду по чужим кабинетам лазать и где попало прятаться».

Шаги приблизились к шкафу. Незнакомец открыл дверь, сунул руку внутрь.

Дальнейшие мои действия логическому объяснению не поддаются. Как говорил Салиевский: «В состоянии стресса человек совершает спонтанные, необдуманные поступки». Наверное, у меня был стресс. Иначе свое поведения я объяснить не могу.

Я крепко схватил человека за руку и крикнул: «Ап!»

Он где стоял, там и рухнул на пол.

Я выскочил из шкафа. В доли секунды оценил обстановку: на полу без чувств лежал Игошин. Рядом с ним валялся выпавший из рук блокнот. Я схватил блокнот и быстрым шагом вышел из кабинета, по запасной лестнице, никем не замеченный, спустился на первый этаж в туалет. Постоял, отдышался. Достал носовой платок, обернул им руку, открыл, не оставляя отпечатков пальцев, шпингалеты на раме, распахнул окно и выпрыгнул на улицу.

Самым быстрым шагом, на какой только был способен, я помчался домой.

В голове, перепрыгивая одна через одну, скакали мысли:

«Только бы Игошин не помер от разрыва сердца. Представляю: ночь, тишина, портрет Дзержинского весь в крови, шкаф открываешь, а тебя оттуда Вьюгин за руку — хвать! «Ты что, сукин сын, в моем шкафу забыл?» Если у Игошина сердечко слабенькое, завтра поутру еще один осмотр места происшествия будет… А кабинет-то свой я открытым оставил.