Смерть ради смерти

Но это и не ее сестра, потому что у той пальто серое, а это — голубое. Голубое пальто у ее подруги, которая живет в соседнем доме, но оно немного другое, с меховым воротником. А ЭТО пальто мне совсем незнакомо. Конечно, мои мысли в устном пересказе кажутся длинными, на самом деле процесс распознавания происходит мгновенно. Давайте попробуем восстановить, как у вас в тот момент шел этот процесс. Вам понятно, чего я добиваюсь?

—  Ну, примерно… — неуверенно ответила Шитова. — Я вошла, увидела Сашину куртку, рядом — пальто и подумала, что это не Гоша, потому что Гоша ходит в короткой дубленке.

—  А почему вы подумали в первую очередь о Гоше?

—  Потому что если Саша приходил днем, то, как правило, с Гошей. Гоша — юрист, и Саша мне говорил, что им надо посидеть в тишине и разобраться с договорами.

—  Гоша — это Саркисов, начальник юридического отдела банка?

—  Да.

—  Очень хорошо. О чем вы подумали потом?

—  Кажется, о… Даже не знаю. Я точно помню, что думала о своем дне рождения.

—  И что же вы подумали о своем дне рождения?

—  Господи, да какое это имеет значение? Я подумала, что, наверное, Саша забыл о своем обещании провести мой день рождения вместе со мной и моими гостями.

—  А с чего вы это решили?

—  Потому что если он принимал участие в праздниках у меня дома, то всегда заранее распоряжался, чтобы Стасик привез продукты и спиртное.

—  Значит, глядя на это чужое пальто, вы сразу решили, что у вас в гостях не Стасик?

—  Ну конечно, у Стасика пальто черное, а это было серое.

—  Вот видите, Надежда Андреевна, а вы меня уверяли, что не помните цвет пальто.

—  Ой, — она удивленно охнула. — Надо же, как у вас ловко получилось. Я и не заметила, как вспомнила. Правда, правда, оно точно было серое.

—  Пойдем дальше, — удовлетворенно кивнул Миша. — Этот мужчина был негром?

—  Почему негром? — она даже задохнулась от изумления. — С чего вы это взяли?

—  А что — нет? — лукаво улыбнулся Миша.

—  Нет, конечно. Он был обыкновенный, европейского типа.

—  А вот теперь я спрошу: с чего вы это взяли? Как вы определили, что он — европейского типа?

—  Я не понимаю, — она пожала плечами. — Европейского — и все.

—  А почему не кавказского?

—  Он был не смуглый, не брюнет… Ну я не знаю, право, как вам объяснить.

—  Видите, Надежда Андреевна, вы прекрасно помните, что он не смуглый и не брюнет. Знаете, в чем ваша трудность? Вы заранее уверили себя, что не помните ничего, совсем ничего, и тем самым поставили как бы блокировку на механизм припоминания. Если человек считает, что он не умеет играть на скрипке, то ему и в голову не приходит взять смычок и попытаться что-нибудь сыграть, верно? Я не умею, говорит он, и точка. Точно так же и вы. Вы считаете, что не помните, поэтому и вспоминать бессмысленно.