Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Скалы свирепо караулили сильно и быстро текущую реку. Они были уже в Нубии.

Послышались шаги, и рядом возникла Линит Дойл. У нее сами собой сжимались и разжимались пальцы; такой он ее еще ни разу не видел. Перед ним был запуганный ребенок. Она сказала:

— Месье Пуаро, я боюсь — всего боюсь. Ничего подобного со мной не было прежде. Эти дикие скалы, все мрачное и голое. Куда мы плывем? Что еще будет? Мне страшно. Меня все ненавидят. Такого со мной никогда не было. Я всегда хорошо относилась к людям, выручала их, а тут меня ненавидят — просто все. Кроме Саймона, кругом одни враги... Ужасно знать, что есть люди, которые тебя ненавидят...

— Что с вами происходит, мадам?

— Наверное, это нервы... У меня такое чувство, что мне отовсюду угрожает опасность. — Пугливо оглянувшись через плечо, она бурно продолжала: — Чем все это кончится? Мы тут в западне. В ловушке. Отсюда некуда деться. Куда я попала?

Она соскользнула в кресло. Пуаро строго, хотя не без сочувствия, глядел на нее.

— Как она узнала, что мы плывем на этом пароходе? — сказала она. — Откуда она могла узнать?

Пуаро покачал головой в ответ:

— Мне кажется, я уже никогда от нее не избавлюсь.

— У вас было такое средство. Вообще говоря, я удивлен, как это не пришло вам в голову. Для вас, мадам, деньги не имеют значения. Почему вы не заказали себе частный маршрут?

Линит потерянно покачала головой:

— Если бы знать... мы тогда не знали. А потом, это трудно... — Вдруг она вспылила: — Ах, вы не знаете и половины моих трудностей. Мне надо беречь Саймона... Он, знаете, такой щепетильный насчет денег. Переживает, что у меня их много! Он хотел, чтобы я поехала с ним в какую-то испанскую деревушку и чтобы он сам оплатил наше свадебное путешествие. Как будто это имеет значение! Какие мужчины глупые. Ему надо привыкнуть жить легко. О частном маршруте он и слышать не хотел — лишние траты. Я должна постепенно воспитывать его.

Она подняла голову и досадливо прикусила губу, словно раскаиваясь в неосмотрительности, с какой пустилась обсуждать свои затруднения.

— Мне надо переодеться. Извините меня, месье Пуаро. Боюсь, я наговорила много глупостей.

В простом вечернем платье, отделанном черными кружевами, сама выдержанность и благородство, миссис Аллертон спустилась на нижнюю палубу в кают-компанию. У дверей ее нагнал сын.

— Извини, дорогая. Я уже думал: опоздал.

— Интересно, где мы сидим.

Помещение было заставлено столиками. Миссис Аллертон медлила на пороге, ожидая, когда стюард рассадит людей и займется ими.

— Кстати, — продолжала она, — я пригласила Эркюля Пуаро сесть за наш столик.

— Перестань, мам! — Тим по-настоящему расстроился.

Мать удивленно глядела на него. С Тимом всегда было легко.

— Да, возражаю. Проныра чертов!

— Нет, Тим, я с тобой не согласна.