Смерть оловянных солдатиков

Рядами, прямо на пол, потому что мест в холодильниках и на столах не хватало. А их все носили и носили… И все складывали и складывали… И уже складывали в вестибюле и на крыльце, чтобы развести по другим моргам.

Спасенный персонал и тех, кто первым увидел картину побоища, отпаивали кофе и с ними беседовали психологи. И приехавших родственников убитых пациентов отпаивали. И с ними беседовали. И вообще по больнице бродила масса народа. Хотя все подходы к ней были перемотаны предупреждающими лентами.

Многочисленные полицейские и криминалисты собирали по этажам и палатам гильзы, снимали отпечатки пальцев и показания.

Журналисты и телевизионщики лезли через оцепление, чтобы взять интервью.

Прибывшие на место трагедии политики обещали разобраться, найти и примерно наказать преступников.

А люди… Люди несли к больнице цветы. Очень много живых цветов. Живых цветов – мертвым людям. Но все, кем бы они ни были, осознали масштаб трагедии и поняли, что никто из них не защищен. Никто не может чувствовать себя в безопасности. Даже в центре Европы. Даже в маленьком, удаленном от столиц, казалось бы никому не нужном, городке.

Потому что смерть не выбирает.

И террористы тоже. Хотя, почему не выбирают?

* * *Утренние, вечерние и все последующие – на следующий и через день – газеты вышли с траурными заголовками: «Массовое убийство в центре Европы», «Беспрецедентная жестокость», «Террористы захватили больницу»…

Требуемый эффект был достигнут… Были трупы. Много трупов. Гражданских трупов. Европейских трупов… Имел место особый цинизм преступления, потому что погибшими были больные люди, которые не могли защитить себя… Был испуг по причине того, что массовое убийство случилось не где-нибудь в третьих странах, а в Европе… Была озабоченность тем, что преступник был не один, а что действовал целый боевой отряд, который просочился мимо пограничников и полицейских. И что теперь ни один город в Европе не может чувствовать себя в безопасности. Были траурные церемонии… Слова соболезнования семьям погибших… Были заверения и обещания министров и депутатов… И телеграммы Глав государств. Потому что – масштабы. Особый цинизм. И жестокость."

"Под которою подписался мало кому известный в Европе главарь террористической группировки – Галиб. Теперь уже известный! Потому что именно он взял на себя ответственность за происшедшее.

Все так и было. И не могло быть иначе! Потому что «грязный образ» «чистыми руками» не слепить. Не получится! Для дальнейшего продвижения, для политической раскрутки образа удачливого террориста нужны жертвы. Много жертв. А не много слов. Или даже денег. Террорист, который никого не убивает, становится подозрительным. И никого не пугает.