Смерть оловянных солдатиков

Что за все это время не было никаких акций…

Да, это так. И это нехорошо. Это плохо! Пока об этом говорят тихо и говорят враги. Но скоро об этом начнут говорить во весь голос и начнут говорить друзья. И «легенда» зашатается. Не бывает террористов, которые только пугают. Воины должны убивать, проливая литры чужой крови. А лучше – тонны. Галиб пока не пролил ни капли крови «неверных». И это очень опасно. Потому что рождает вопросы. Сколько можно отлынивать от «грязной» работы? Если ты рядишься в шкуру бандита, то должен вести себя соответствующим образом – выходить на большую дорогу и резать прохожих, отбирая у них кошельки. Если ты насильник – насилуй женщин, а не рассказывай про свои амурные в прошлом победы. Ну а коли террорист – убивай! Войны в белых перчатках не бывает. Война дело грязное и кровавое. Если ты, конечно, хочешь победить.

Нужны акции! Нужны жертвы, принесенные на алтарь борьбы за всеобщую исламизацию. Трупы нужны, трупы! Без них Галиб рискует превратиться в просто проповедника. А зачем тогда он? Дальше отступать некуда. Нужно убивать. Не хочется, но… без этого не обойтись. Дальше не обойтись. Всякий разведчик, который не в кабинетах, который в поле, проходит через кровь невинных жертв.

Кто-то, кто помельче, кому назначено взрывать мосты, и минировать дороги, и брать «языков» в тылу врага, ликвидирует случайных свидетелей, которые заметили диверсионный отряд на марше. А уж кто это будет – бабушка, отправившаяся в лес по грибы-ягоды, или ее внучка, собиравшая хворост, – никто знать не может. Это как повезет. Той бабушке или внучке.

А кто рангом повыше, тот, не исключено, для внедрения во вражий разведцентр сдаст полицаям своих товарищей по отряду. Друзей своих! Потому что так было задумано – что сдаст и тем выслужится. И те, кто с ним обучались в разведшколе, и летели на самолете, и прыгали с парашютом, и пробирались по лесным дебрям, с кем он из одного котелка ел, знать не знали, и даже предположить не могли, что назначены «пушечным мясом» и изначально вписаны в легенду как жертвы «предателя». И дай бог, чтобы того «предателя» для проверки не заставили пытать своих сотоварищей, вырывая им ногти и расстреливая подле тюремной стенки. Потому что и такое случалось, и нужно было, глядя в лицо своим жертвам, друзьям своим, резать их и жечь, и усмехаться, и заискивать на их глазах перед врагом. И ни единым жестом или взглядом или хотя бы единой слезинкой не выдать себя…

Такая работа."

"А кто-то, уже из резидентов, возможно, не будет расстреливать лично сам, но сдаст ценную информацию и враг отбомбится по секретному объекту или воинской части, где погибнут, может быть, сотни людей.