Смерть особого назначения

Не дышал, не шевелился, не пытался поднять свое страшное оружие, с помощью которого отправил на свидание с темным богом чуть ли не десяток фринов.

Потом командир отряда карателей наступил сапогом на грудь человеку, перенес вес тела на эту ногу, и мертвец медленно ушел под воду, в вязкую грязь. Разбитое лицо исчезло под черной пленкой трясины.

– Пошли! – приказал Хазад. – Остались еще двое...

Уцелевшие фрины двинулись вперед, но теперь гораздо медленнее, с опаской. Они тихо переговаривались, пораженные тем, как сражаются чужие солдаты, загнанные в ловушку, обреченные на смерть.

Молчал и Хазад. Он шел, хмуро глядя по сторонам, и думал о том, что у людей есть чему поучиться. И, быть может, верховные командиры напрасно затеяли эту войну...

Громко лязгнула входная дверь, и от неожиданности майор Соболевский вздрогнул. Несмотря на то что время давно перевалило за полночь, Кирилл не спал. Лежал, уставившись в потолок, подложив руки под голову.

В камере на гауптвахте царил полумрак: работало слабое дежурное освещение – небольшая лампочка в углу наверху, в запыленном стеклянном плафоне, спрятанном под защитную металлическую сетку.

Майор смотрел в потолок и видел там созвездие Южный Крест и роковую туманность Угольный Мешок – место, куда в последний разведрейс ушел «Фантом» Бориса Зули. Кирилл будто совершал полет вместе с другом – находился в рубке звездолета, соглашаясь или не соглашаясь с тем, что делает Борис, отыскивая чертову систему РЭБ, спрятанную фринами и так сильно мешавшую людям.

В какой-то момент Соболевский настолько ушел в параллельную вселенную, где Зуля еще был жив и отчаянно дрался с наседавшими со всех сторон врагами, что полностью отключился от окружающей действительности.

Тут-то и лязгнула дверь. На пороге появился старший лейтенант из дежурной смены конвоя.

– Майор Соболевский! С вещами на выход! – громко приказал он, всмотревшись в полутемное нутро одиночной камеры и убедившись, что арестант не спит.

Кирилл тут же поднялся, вопросительно глядя на нежданного визитера.

– Быстрее! Ждут на проходной... – объявил офицер охраны и вдруг как-то странно посмотрел на майора.

Вроде как посмотрел не на арестанта, а на человека, у которого много взял в долг, обещая вернуть с ближайшей получки, но не смог.

Соболевский, чуть сгорбившись, вышел из камеры, дисциплинированно встал лицом к стене – уже привык к местным порядкам за прошедшие трое суток. Здесь хоть и не тюрьма для уголовников, но правила содержания арестованных ненамного отличались от тамошних. Конечно, проштрафившихся офицеров никто не бил, не унижал, это было бы полным беспределом, но в остальном... Положено стоять лицом к стене, когда конвойный набирает шифр на кодовом замке межсекционной двери – значит, стой.