Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

— Весьма необычная — и смехотворная! И раздражает это, наконец.

— Это я могу себе представить. У вас, как я понимаю, медовый месяц?

— Да. Впервые это случилось в Венеции. Она остановилась там в «Даниэлли». Я подумала, это просто совпадение. Малоприятно, но не более того. Потом вдруг видим ее на пароходе в Бриндизи1. Мы так поняли, что она направляется в Палестину. Мы думали, она осталась на пароходе. Но... но когда мы приехали в отель «Мена-Хаус», она уже была там и поджидала нас.

— А как было теперь?

— Мы плыли вверх по Нилу. Я почти ожидала, что она будет с нами на пароходе. Когда ее там не оказалось, я подумала, что она прекратила... свои дурачества. Но стоило нам сойти здесь, как она уже поджидала нас.

 1Бриндизи — город на юге Италии.

Пуаро вгляделся в нее. Она все так же владела собой, но костяшки пальцев, обжимавших края стола, побелели.

— И вы боитесь, — сказал Пуаро, — что это положение вещей сохранится?

— Да. — Она помолчала. — Это идиотизм от начала до конца! Жаклин выставляет себя на посмешище. Я поражена: где ее гордость? Чувство собственного достоинства?

Пуаро чуть заметно пожал плечами:

— Бывают такие моменты, мадам, когда гордости и чувству собственного достоинства дают отставку. Одерживают верх иные чувства, посильнее.

— Возможно, — нетерпеливо перебила Линит. — Но какая ей от этого польза?

— Не все сводится только к пользе, мадам.

Что-то в его голосе не понравилось Линит. Покраснев, она сказала:

— Вы правы. Мотивы ее поступков — дело десятое. Проблема в том, чтобы прекратить все это.

— Как вы предполагаете осуществить это, мадам? — спросил Пуаро.

— Мы с мужем не желаем дольше терпеть это неудобство. Должны же быть какие-то законные меры.

Она говорила уже с раздражением. Не спуская с нее задумчивых глаз, Пуаро спросил:

— Она произносила при посторонних какие-нибудь угрожающие слова? Вела оскорбительные речи? Делала попытки оскорбить действием?

— Вы хотите сказать, что я бессильна что-нибудь сделать? — В ее голосе прозвучало недоверие.

— Совершенно бессильны, насколько я могу судить, — спокойно объявил Пуаро. — Мадемуазель де Бельфор в своем праве.

— Но... это безумие! Мне непереносима мысль, что я должна буду мириться со всем этим!

Пуаро сухо сказал в ответ:

— Я вам сочувствую, мадам, тем более что вы, как я представляю себе, нечасто миритесь с чем бы то ни было.

— Должно быть какое-то средство прекратить это, — пробормотала она.

Пуаро пожал плечами.

— Вы всегда можете уехать — переехать куда-нибудь еще, — предложил он.

— Она поедет за нами!

— Скорее всего — да.

— А главное, почему я... почему мы должны убегать? Словно мы...

— Вот именно, мадам: словно вы... В этом все дело, не так ли?

Линит вскинула голову и глянула ему прямо в глаза:

— Что вы хотите сказать?

Пуаро переменил тон.