«Смерть» на языке цветов

От этих слов Лиля даже вздрогнула, а Степка посмотрел на Матвея внимательно-внимательно.

— Я буду беречь, — тихо сказал он, прижался к отцу и снова заплакал.

Глава третья. Аромат тигровой лилии

Характер — важнейшее слагаемое красоты.

Софи ЛоренВсе происходящее бесило Лаврова неимоверно. Если бы не страх остаться со Степкой дома наедине, он бы ни за что не приперся на этот дурацкий конкурс. Господи, да кому только в голову пришло проводить конкурс красоты среди толстушек? И зачем мама только взялась за это мероприятие? Хотя ее он очень даже понимал, в пору финансового кризиса каждый заказ в радость, тем более такой крупный. А у мамы за спиной не только коллектив, который нужно обеспечивать зарплатой, но и толком не зарабатывающий великовозрастный сын-балбес, а теперь еще и внук. В такой ситуации за любую работу возьмешься. Деньги, как известно, не пахнут.

Впрочем, с этим Лавров был не согласен категорически. В этом и крылся главный камень преткновения в его разладе с Верой. Он не желал зарабатывать деньги, к которым так стремилась ее душа, любым способом. Соглашался только на честные. А честность и деньги — понятия мало совместимые.

Сейчас придется все-таки что-то решить. Сидеть в охранной будке, отгородившись от всего света, конечно, хорошо, но, когда у тебя на руках сын, мало реально. Не на маму же рассчитывать, в самом-то деле. Мужик он, в конце концов, или не мужик.

Подойдя к этому вопросу, Лавров тяжело вздохнул. В последние годы причин уважать себя у него было немного. И эту ситуацию тоже нужно было срочно поменять. Когда ты сам себя не уважаешь, это одно, а вот уважение сына — это принципиально. Ради этого можно и попотеть."

"Подумав о Степке, Лавров начал искать его глазами. Мальчик уже успокоился и теперь увлеченно показывал новым друзьям купленного ему робота «лего», купленного бабушкой, разумеется. Лавров снова вздохнул. Не плачет, уже хорошо.

Переход от слез к улыбке у сына был мгновенным. Сейчас он был увлечен игрушкой и общением с двумя другими мальчиками, но в любой момент мог вспомнить мать и снова заплакать. Лавров даже не думал, что это будет так трудно — заново привыкать к сыну. Но одно он знал твердо — больше никто и никогда не разлучит их.

Отвернувшись, он бросил взгляд на дальний угол, где мать что-то объясняла какому-то всклокоченному мужику. Кажется, это был режиссер того идиотского действа, которое разворачивалось на сцене. Мероприятие шло своим чередом. Завершился конкурс приветствий, и теперь конкурсантки по очереди показывали домашнее задание — что-то типа танцевального номера. На сцене танго сменялось ча-ча-ча, а затем вальсом.

Смотреть на танцующих провинциальных толстушек было скучно.