«Смерть» на языке цветов

Карьеры не сделал, семью не сохранил, живет бирюком в стоящем на отшибе доме, построенном на деньги сестры. Слабак, сопля.

— Мальчик, — задыхаясь, произнес Илья, с ужасом глядя на распростертое у его ног тело Лилии Ветлицкой. — Мальчика не трогай, он же ребенок.

— Какого мальчика? — с изумлением спросила Лёка, решив, что брат от увиденного подвинулся рассудком. — Эта стерва что, беременная?

— Она не одна, она с мальчиком лет десяти. Он детдомовский. Лёка, ты что делаешь? Зачем ты ее ударила?

Услышав про детдомовского мальчика, Лёка просто остолбенела. В мозгу у нее щелкнуло. Она тут же вспомнила темный коридор, худенькую фигурку, тенью проскользнувшую по нему, огромные глазищи, вскинутые на нее.

Она понимала, что теперь выскочить из этой истории без потерь не получится. Ее вычислили, хотя это казалось невозможным, а значит, времени у нее осталось совсем немного. Час, быть может, два, три. За это время нужно успеть покарать тех, кто вмешался в ее замысел.

Первым делом мальчика, который сбежал, пока ее тютя-брат отвлекал ее внимание пустыми разговорами. Нет мальчика, нет доказательств ее вины. А уже затем избавиться от Ветлицкой и Ильи, которые лежат связанными в сарае. Боже мой, этот тюфяк даже не сопротивлялся, молча дал ударить его в висок рукояткой пистолета. Что ж, он сам виноват в том, что будет с ним дальше. Сарай, естественно, придется сжечь. Дом на отшибе, соседей нет, пока заметят огонь и вызовут пожарных, все уже будет позади. Если получится, то никто ничего не докажет. Ну переживет она пару неприятных допросов, как ближайшая родственница владельца дома, так она не Митька, у нее сердце выдержит, и не такое выдерживало.

Память услужливо подбрасывала картины, которые она много лет пыталась забыть. Старый ресторан с пыльными портьерами и нечистой скатертью. Жирно плещущуюся водку в мутной рюмке. Лицо Митьки, его рот, выплевывающий мертвые страшные слова о том, что они с Сашкой решили пожениться. Острый запах уксуса, от которого замирает дыхание. Жестокий огонь внутри, а потом боль, боль, боль, ничего, кроме боли.

Лёка мотнула головой, отгоняя наваждение, и пошла дальше. Сначала она заехала в ближайший к Илюхиному дому поселок. Охраннику на вахте она сказала, что у нее сбежал из дома племянник и что он может быть здесь, потому что в поселке у него живет одноклассник. Выяснилось, что сюда одинокий незнакомый пацаненок без сопровождения взрослых не прибегал."

"Он мог отправиться в сторону трассы, чтобы вернуться в город и позвать на помощь, но откуда-то Лёка знала, что он этого не делал, а повернул в другую сторону, вдоль реки добравшись до коттеджей, стоящих чуть дальше в горку. Она доехала дотуда. Будка охранников оказалась пустой, и Лёку толкнуло нехорошее предчувствие.