«Смерть» на языке цветов

Поди ж ты…

— Да-а-а, давно уже пора принять, что то, чего не может быть, случается во сто крат чаще, — скрипуче рассмеялся Лавров. — Лиля знает?"

"— До нее дозвониться невозможно, — с досадой сказал Бунин. — В управлении сказали, что она по семейным делам уехала, но ни мама, ни Гришка не знают, где она может быть.

Сердце Лаврова ухнуло куда-то в желудок.

— Может, в интернат поехала? — предположил он. — К Матвею. — И чувствуя непонимание Ивана, объяснил: — Она мальчишку собралась усыновлять. Ты позвони туда на всякий случай.

— Слушай, дело-то серьезнее, чем кажется на первый взгляд, — сообщил ему Бунин, перезвонив минуты через три. — В интернате их нет. Более того, Матвей ваш оттуда утром сбежал. Они сообщили об этом Ветлицкой, она сказала, что знает, куда он мог отправиться, и сейчас за ним съездит.

— Во сколько это было?

— В том-то и дело, что около девяти утра.

— А сейчас уже больше полудня. Куда они могли отправиться, да так, чтобы телефон не брать? Вань, что-то мне это все не нравится.

— И я об этом. Ты вот что, Лавров, ко мне приехать можешь?

— Смогу. Сейчас со сменщиком договорюсь, чтобы он один подежурил, и приеду.

Он нажал на красную кнопку на телефонном аппаратике и несколько раз глубоко вздохнул, прогоняя разрастающийся в груди страх. Да что там страх, ужас. Он знал, что Лиля попала в беду. Чувствовал с самого утра, еще не отдавая себе в этом отчета. И это знание парализовывало его, не давая действовать.

На всякий случай он набрал ее номер. Телефон абонента был выключен. Господи, когда он доберется до этого абонента, он схватит ее за плечи и вытрясет из нее душу за то, что она его так пугает. Если он доберется до абонента. Если к тому моменту, когда он доберется до абонента, тот будет еще жив.

Лавров зарычал как раненый зверь. Его напарник ушел обходить периметр и, видимо, где-то пережидал начавшийся дождь. Охранников в поселке привечали и подкармливали, чтобы бдительнее следили за оставленными без присмотра домами, когда хозяева, к примеру, уезжали в отпуск. Поэтому напарник Мишаня сейчас мог сидеть и пить чай с плюшками в любом из трех десятков домов поселка.

Вообще-то у них было не принято уходить больше чем на полчаса. Мишани не было минут пятнадцать, значит, ждать еще столько же. Лавров заметался по будке, проклиная эти пятнадцать минут, задерживающие его, отделяющие его от Лили. Может быть, навсегда.

Десять минут, пять. Невидящими глазами Лавров смотрел в окно. Дождь уже кончился. От влажной земли поднимался чуть видный пар, и сквозь него к шлагбауму от дороги со всех ног бежал маленький мальчик. Приглядевшись, Лавров понял, что это Матвей. Уронив стул, он вскочил и выбежал на крыльцо.

— Матвейка, — со всех ног бросился он навстречу мальчишке. — Ты откуда тут? Где Лиля?

— Беда, дядя Сережа.