Мне к лицу даже смерть

Радость моя ненаглядная Я же так сильно тебя люблю. Мне без тебя жить незачем. Я ведь только ради тебя живу. Пусть у нас все не по-людски. Пусть не так, как у других, но главное что мы вместе. Я тебя прошу, я тебя умоляю, ты мне звони, ладно? Предупреждай, когда задерживаешься.

– Ладно. – безразлично ответил Илья.

– Что ладно-то?

– Буду звонить.

Я улыбнулась, смахнула слезы и стала стягивать с Ильи плавки, жадно целуя его живот. Он поморщился и попытался оттолкнуть меня.

– Машка, прекрати. Я щас не буду Я жрать хочу. Где твой тушеночный борщ или курица.

– Ничего с тобой не случится. Позже поешь, – улыбнулась я.

Илья встряхнул меня за плечи и серьезно произнес:

– Маш, я же сказал, давай завязывай. Я есть хочу.

– Но ведь у тебя двое суток никого не было. Да и я соскучилась. Я тебя, знаешь, как ждала! Тебя никто так не ждал! Ничего не ела, не спала, только о тебе все время думала. Пожалуйста, не отталкивай меня, дай я тебя поласкаю.

– Машка, я же тебе сказал, что не хочу. Хорош вешаться! Надоела.

Я встала, поправила халат и чуть слышно спросила:

– Илюш, скажи правду, у тебя кто-то был? Ты с кем-нибудь спал в эти два дня?

– Не был я ни с кем. Сама знаешь, что мне нельзя трахаться. Я же заразный.

– Только поэтому… Я думала, ты не спишь с женщинами потому, что хоть что-то ко мне чувствуешь…

– Конечно чувствую. Маша, просто я в данный момент не хочу. Я устал.

– Извини.

Я посильнее закуталась в халат и полезла в холодильник.

– Борщ будешь?

– Буду.

– Он же с тушенкой.

– Все равно буду.

– Курицу тоже разогревать'.

– Разогревай.

Илья с аппетитом приступил к обеду. Глядя на него, я налила себе небольшую тарелку борща и стала нехотя ковырять ложкой.

– Давай тоже ешь, а то бледная вся, – улыбнулся Илья и принялся за курицу.

– Ты что, совсем тут ничего не ела?

– Не ела.

– Почему?

– Я не могу без тебя есть.

– Чудная ты!

– Илья, я с работы уволилась, – тихо сказала я.

– Правильно сделала. Нечего там делать за такую зарплату. Я бы за такую зарплату даже задницу со стула не поднял, не говоря уже о том, чтобы сутками вкалывать.

– Да я особо-то и не вкалывала. Знаешь, я всегда ненавидела свою работу, а когда уволилась, мне стало как-то грустно. В конце концов, я помогала людям, облегчала их страдания, и по большому счету мне было все равно, сколько за это платят.

– Дура! Так нельзя рассуждать. Человеку может нравиться только то, за что он получает хорошие деньги.

Илья встал и пошел в комнату. Я хотела по привычке помыть посуду, но оставила эту затею и отправилась за ним. Он разлегся на кровати, лениво щелкая пультом от телевизора.

– Илюш, может, тебе попить принести? – ласково спросила я и поправила волосы. – Хочешь, я кофе сварю?

– Не хочу. – Илья серьезно посмотрел на меня и сказал:

– Присядь рядом.