Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

А «некстати» Никите не надо, ему нужно, чтобы Дмитрий был расположен к беседе и к собеседнику, ему нужен результат. Потому что без пентакля Никита Колодный возвращаться в Москву не собирался.

Он ждал спокойно и терпеливо, и наконец та девушка показалась в дверях подъезда. Выскочила на улицу как ошпаренная, перебежала через дорогу, не глядя по сторонам и едва не попав под машину, села в скверике на лавочку, закурила. И заплакала. Никита немедленно вышел из машины и подошел к ней.

– Вам плохо? – участливо спросил он. – У вас что-то случилось?

Девушка посмотрела на него безумными глазами, казалось, она вообще не ориентируется в окружающей действительности.

– Я человека убила, – вдруг выпалила она.

И разрыдалась на плече у Никиты. А потом, путаясь в словах и захлебываясь, рассказала о том, что сделала.

Решение пришло мгновенно и неожиданно. Никита сам от себя не ожидал такого хладнокровия и сообразительности. Ненависть к Светлане Леоничевой, посмевшей обидеть его любимую, снова вспыхнула в нем и разгорелась еще сильнее.

– Тебя кто-нибудь видел? – спросил он девушку. – Там консьержка в подъезде сидит, она тебя видела?

– Там сегодня мужчина дежурит, он футбол смотрит и всех впускает, не глядя и ничего не спрашивая, – ответила та.

– И когда ты с Дмитрием входила, он тебя тоже не видел?

– Даже не обернулся.

– А дверь? Ты ее захлопнула?

– Я… не помню. Кажется, нет.

– Вот что, Ольга. Мы сейчас сядем в мою машину, отъедем за перекресток, ты посидишь, а я вернусь в квартиру и посмотрю, что можно сделать.

– А что… что можно сделать? – спросила Ольга дрожащим голосом.

– Ну, может, Дмитрий жив еще, тогда я «Скорую» вызову, – солгал Никита, чтобы успокоить ее.

На самом деле он уже принял решение. Если Леоничев жив, надо уничтожить письмо и действительно вызвать врачей. Ведь если Дмитрий выживет, то обязательно вспомнит, что никакого письма не писал, и тогда станет ясно, что это было покушением на инсценировку самоубийства. А так, без письма, будут думать, что человек спьяну наглотался чего-то не того, а то, что он сам не помнит про таблетки, говорит только о том, что он давно и сильно пьет. И все будет шито-крыто. Но если Леоничев все равно уже умер, то есть шанс повернуть все так, что этой сучке Светке небо с овчинку покажется. Она на своей собственной шкуре прочувствует в полный рост, что такое унижение и оскорбление. Конечно, хорошо бы, чтобы дверь в квартиру была открыта, но тут уж как повезет. Надо пробовать.

Оставив Ольгу в своей машине, припаркованной в квартале от дома Леоничевых, Колодный вернулся и нажал кнопку консьержки. Дверь подъезда немедленно открылась, дежурный действительно сидел спиной к входящим, уткнувшись в телевизор, и отчаянно болел за «наших».