Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

– Я тоже так считаю, – прошипел Змей. – Как только начинается стадия активных допросов, сразу возникает такая мешанина из поступающей информации, что практически невозможно восстановить ход событий.

– Ну и хорошо, – с видимым облегчением выдохнул Ворон. – А то я уж всю голову сломал, как вам пересказывать, что Попова говорит, да что Колодный отвечает, и кто о чем их спрашивает. Вот посплю чуток и полечу в две тысячи девятый смотреть, как там все было на самом деле. А пазлы из информации складывать – это меня увольте, я под такое дело не заточен.

– Позвольте спросить, уважаемый Ворон, а почему вы сразу не полетели туда, куда надо, и не посмотрели, как все было? – удивленно спросил Кот. – Это же гораздо проще и эффективнее. Я-то думал, что вы только в одно место умеете летать, а вы, оказывается, в разные можете…

– Я тебе уже объяснял, тупая твоя башка, что для просмотра детективов у нас есть правила, понимаешь ты? Веками выверенные и утвержденные правила: мы следим за работой сыщиков и в своих познаниях следуем за ними. А вот когда считается, что сыщики уже все узнали, только тогда я могу себе позволить тоже все узнать и получить целостную картину. И вообще…

– Тише, тише, – успокоил Камень друга, который в запале начал повышать голос, – не возмущайся, мы в первый раз объясняли Гамлету наши правила, когда он еще был сильно болен и находился в помутненном сознании. Он просто забыл. Правда же, уважаемый Гамлет?

Кот гордо промолчал, сделав вид, что ему срочно надо вылизать какой-то посторонний клочок из задней ноги.

– А ты его не защищай, – огрызнулся Ворон. – Нечего болезнью спекулировать, он уже давно здоров, на нем пахать можно. В общем, вы как хотите, а я полетел спать.

Ворон исчез, Кот Гамлет отправился гулять в ожидании продолжения истории, а Камень и Змей остались вдвоем.

– Наш Гамлет и в самом деле совсем поправился, – радостно произнес Камень, глядя вслед удаляющемуся Коту. – Не зря мы так над ним колотились, не зря лечение организовывали.

– Н-да, – задумчиво прошелестел Змей. – А я вот тут знаешь о чем подумал? Что шекспировский «Гамлет» – это пьеса о бессмысленности мести.

– Разве? – удивился Камень. – А я-то всегда думал, что он писал о невозможности единичному добру победить всеобщее зло.

– А вот и нет! Потому что принц Гамлет никакой не носитель единичного добра, и нам это наш уважаемый Кот отлично объяснил. В его рассуждениях, при всей их кажущейся бредовости, есть рациональное зерно. Ведь смотри, что получается: Гамлет просто попался на провокацию. Явился какой-то дух, причем явился неизвестно откуда, то ли из рая, то ли из ада, а ежели из ада, то он – посланник сатаны и прочих злых сил. Явился и требует: отомсти.